Книга Пока не закончатся звезды, страница 151 – Инма Рубиалес

Слезы делу не помогут, и все же я позволяю себе расплакаться, когда опускается тишина и во всем мире остаемся только мы с Денеб, как это было всегда. Я не отпускаю ее руку, пока давление в груди не исчезает. На улице уже стемнело, а мышцы затекли от неудобной позы. Я с трудом сажусь. Голова раскалывается.

Вытерев глаза рукой, я смотрю на телефон.

Один пропущенный вызов. И тут раздается еще один звонок.

— Привет, мам, – отвечаю я тихонько. Я не хочу разговаривать с ней в присутствии Денеб, поэтому осторожно встаю, чтобы выйти из палаты.

Коридор почти пуст, за исключением нескольких медсестер. Я проверяю время на экране. Уже почти восемь, время посещений подходит к концу, так что сейчас я зайду в палату, надену пальто и поеду домой.

— Майя, ты разговаривала с Нэнси в этом месяце? – сразу спрашивает мама.

— С хозяйкой? Да, я заплатила несколько дней назад. А что? Что-то случилось?

У меня плохое предчувствие. Мама редко звонит мне по телефону, поэтому все это очень подозрительно. Она вздыхает.

— Нет, ничего. Но думаю, нам придется повременить.

— С чем повременить?

— Разве я тебе не говорила? Я была совершенно уверена, что рассказала тебе вчера вечером. Мы со Стивом съезжаемся! И ты, конечно же, будешь жить с нами. – Сердце замирает. Я не успеваю осмыслить происходящее, а мама уже тараторит дальше: – Мы много думали об этом и решили, что наш дом слишком велик для троих, поэтому мы переедем к нему. От работы далековато, но ничего страшного, правда? Нам обеим не помешает сменить обстановку.

— Ты хочешь отказаться от нашего дома? А как же Денеб и папа?

Сердце колотится как сумасшедшее. Не может быть. Я боролась со всем миром, чтобы продолжать здесь жить, а теперь мама хочет свести на нет все мои усилия, даже не посоветовавшись со мной.

— Не понимаю, о чем ты, дорогая, – недоуменно отвечает она.

Меня переполняют боль и гнев.

— Это и их дом. Как так? Ты и думать забыла о папе, раз он умер?

На другом конце провода воцарилось гробовое молчание. Кажется, впервые со дня аварии я упомянула об отце вслух.

— Майя, я бы никогда…

— А Денеб? Мама, ты знаешь, где я сейчас? В больнице, как и каждый вечер. С твоей дочерью. Напоминаю, что она все еще здесь. Ты вообще знаешь, сколько месяцев она в коме?

— Я не понимаю, к чему ты ведешь…

— Ответь на вопрос, – требую я.

— Не знаю.

— Восемь. Она лежит в этой палате уже восемь долбаных месяцев, а ты ни разу не удосужилась ее навестить. Как ты можешь быть такой эгоисткой?

Глаза снова наполняются слезами. Весь гнев, который я сдерживала все это время, готов вырваться наружу. И на этот раз я даю себе волю.

— Ты же знаешь, я не люблю такие вещи и… – Она колеблется, но я не даю ей продолжить:

— Какие такие вещи? Заботиться о своих дочерях? Ты поэтому уже восемь месяцев не обращаешь на меня внимания? Я уже не знаю, как открыть тебе глаза. Я вкалываю на работе и оплачиваю все счета, пока ты где-то прохлаждаешься со Стивом. Ты принимаешь его сторону в спорах, даже если я права, и не одергиваешь его, когда он отпускает свои грязные намеки. Почему ты вообще позволяешь ему так со мной разговаривать? Думаешь, меня это не трогает? Думаешь, мне нравится слушать о том, что́ он мечтает со мной сделать, как сильно я ему нравлюсь и… и… Думаешь, это приятно? И думаешь, мне не страшно? – Мой голос срывается. – Ты нужна мне, мама. И Денеб тоже. Мы так долго нуждались в тебе, а ты нас подвела. Почему ты этого не видишь? Я не могу все делать в одиночку. Ты нужна мне, черт возьми!