Книга Тайный сад в Париже, страница 92 – Софи Бомон

— Но этого пока не случилось, – сказал он, накрывая ее руки своей теплой ладонью и не сводя с нее глаз.

— Сегодня я увидела, как у Матти осветилось лицо, когда мы вошли, и подумала, что мама могла бы сделать своих родителей счастливыми, как Пэдди и меня. Но она решила иначе.

— Не уверен, что это было ее решение, – возразил Марк-Антуан. – Может быть, она не знала, как можно исправить ситуацию.

Эмма подняла на него глаза:

— То же самое говорит и Пэдди. Что ее словно парализовало. Но это может быть просто предлог, чтобы не пытаться наладить отношения с родителями.

— Такого рода эмоциональный паралич может корениться так глубоко, что его практически невозможно преодолеть, – сказал он мягко. – Твоя мать была сложным человеком, но ты, Пэдди и Матти ее любили, и я знаю, что Ален тоже ее любил. Для меня это означает, что она была достойна любви.

Сердце Эммы растаяло:

— Как же ты прав! Абсолютно достойна! Но мне жаль, что она не понимала, насколько счастливее может стать ее жизнь, если она будет больше доверять близким. – Эмма перевела дух и посмотрела на него. – Марк-Антуан, я так надеюсь, что мы с тобой всегда будем друг с другом так открыты, как сейчас! Не могу я жить, как жила мама – с тайнами, умолчаниями, замороженными чувствами…

— Милая Эмма, я бы тоже так не смог, – прошептал он, целуя ей руку.

В этот момент зазвонил домофон, и они оба вздрогнули.

— Эмма, ты дома? – спросил в трубке голос Шарлотты. – Есть новости, и я думаю, тебе очень захочется их узнать.

Когда Эмма открыла дверь, Шарлотте сразу бросилось в глаза, как она вся сияет. Гадая, что же случилось, она расцеловала Эмму в обе щеки и прошла за ней в кухню. А там, к своему изумлению, обнаружила не Матти, а Марка-Антуана в довольно-таки мятой футболке и джинсах. Он ставил на поднос чашки, чайник и соблазнительного вида газельи рожки. Когда она вошла, Марк-Антуан поднял глаза и поздоровался с несколько озадаченной Шарлоттой.

Что тут происходит?

Видимо, Эмма заметила выражение ее лица, потому что сказала:

— Мы только что ездили к Матти в больницу.

И кратко объяснила, почему.

— Боже мой! – ахнула Шарлотта, широко раскрыв глаза. – Представляю, какое это было для вас потрясение. Нет слов, как я рада, что все кончилось хорошо. Передайте бабушке мои наилучшие пожелания.

Эмма кивнула.

— Я пыталась тебе дозвониться, но ты, наверное, была в больнице, – добавила Шарлотта.

— Кажется, я забыла там телефон, – ответила Эмма, и Шарлотта увидела, как они с Марком-Антуаном переглянулись.

Она сразу поняла: что-то между этими двумя переменилось. В кухне искрило так, что невооруженным глазом было видно.

Кольнуло болезненное воспоминание – они с Томом тоже так когда-то переглядывались.

— Может быть, выйдем в сад? – предложила Эмма. – Такой хороший день.

Шарлотта кивнула, и Эмма проводила ее в сад, захватив по дороге с полки в прачечной старое одеяло.

Пока Эмма расстилала его на траве, Шарлотта огляделась, подмечая изменения. Первое, что бросилось ей в глаза, – свет. Раньше сад был почти похоронен под массой бушующих сорняков – словно сокровище, скрытое так тщательно, что о его существовании трудно даже догадаться. Теперь свет был повсюду, подчеркивая вдруг возникшие очертания сучьев и ветвей и демонстрируя палитру новых мягких цветов: светло-лиловые старые глицинии, желтые бутоны роз, только начинающие раскрываться, богатство всех оттенков зелени – листья, стебли, ростки свежей травы, начавшей расползаться по голым проплешинам. На дереве мелодично пел черный дрозд, в воздухе витал аромат свежевскопанной почвы, благоухали цветы глицинии, а к ним едва заметной струйкой примешивался запах розовых бутонов. Действительно, у сада началась новая жизнь. Сердце Шарлотты наполнилось радостью. Ей всегда было приятно видеть возрождение заброшенного сада.