Книга Девушка из другой эпохи, страница 44 – Фелиция Кингсли

Меня забросило более чем на двести лет в прошлое.

— Примерно так.

— Мы же не должны запирать ее в четырех стенах? – спрашивает Арчи.

Азмаль качает головой с легкой улыбкой:

— Даже наоборот. Рекомендую как можно чаще выходить на улицу, дышать свежим воздухом, наслаждаться солнцем, когда оно есть, – и много двигаться.

— Вас послал Нокс? – спрашиваю я.

— Это я попросил его помочь, – вмешивается мой кузен. – И Нокс крайне любезно согласился.

— Откуда вы?

— Гибралтар, – отвечает Азмаль. – Но родился и вырос я в Дамаске. И служу Ридлану уже шесть лет.

— Можем ли мы снова к вам обратиться в случае необходимости? – спрашивает Арчи.

— Конечно. – Азмаль закрывает чемоданчик и собирается уходить, но сначала быстрым плавным жестом кладет на мою прикроватную тумбочку конверт, ничего не говоря. – Если желаете, маркиз, я могу приготовить сироп на основе экстракта плюща, гринделии и черной смородины, от кашля – для мистера Элджернона.

— Мой отчим не большой любитель лечиться, – усмехается Арчи. – Но я попробую убедить его.

Оставшись одна, я беру конверт, который оставил Азмаль, и открываю.

Внутри страницы моего рассказа, который попал к Ноксу.

Он мне их вернул.

Чуть позже по совету Азмаля я выхожу на улицу и почти все свободное время провожу, разъезжая с Люси по городу в открытом ландо, наслаждаясь свежим воздухом.

Оказалось, что в крытых экипажах меня укачивает, поэтому, несмотря на не по-майски холодную погоду, предпочитаю ездить так.

К сожалению, в 1816 году не существует ни таблеток, ни браслетов от укачивания.

Выехав из Гайд-парка на Оксфорд-стрит, я замечаю длинную вереницу людей перед домом Латиморов.

— Что они все там делают? – ошеломленно спрашиваю я.

— Латиморы открыли дом для посетителей, – совершенно спокойно отвечает Люси.

— Посетителей?

— Каждый раз, когда проливается кровь, на место преступления стекаются любопытные, посмотреть. Лорд Латимор берет шиллинг за вход, – объясняет Люси.

Вид особняка Латиморов вместе с этим ужасным туризмом с новой силой пробуждает панику, накрывшую меня прошлым вечером, сжимая горло.

Трясущимися руками я достаю из сумочки ингалятор, который Люси каждый раз недоуменно рассматривает, но когда я подношу его ко рту, ничего не происходит.

«Нет, нет, нет! – мысленно стону я. – Он не мог закончиться!»

Я не могу остаться в 1816 году без ингалятора!

Люси замечает, что я начинаю задыхаться, и принимается торопливо размахивать веером в сантиметре от моего лица.

— Делайте длинные вдохи, – велит она. – Вдох: раз, два, три. Выдох: раз, два, три.

Когда мы проезжаем мимо очереди любопытных, я наконец могу нормально дышать и вижу двух парней, которые выходят из дома, и оба размахивают корзинами с лоскутками ткани.

— Бинты! Бинты мумии всего по четыре пенса за штуку! – выкрикивает один.

— Последние кусочки! Купите настоящие бинты, в которые было завернуто тело похищенной девушки!

— Латиморы продают бинты, которые были на Эмили? – в ужасе переспрашиваю я. – Но это же вещественные доказательства! Нельзя продавать улики как сувениры! Это же не магниты на холодильник!

Но вскоре я понимаю, что то, что для меня – преступление, для остальных просто развлечение.

И наиболее четко я это осознаю, когда мы приезжаем в Ладгейт, в магазин Джона Фейрберна, известного печатника, у которого я решила купить карту города – раз уж карты «Гугл» не работают.