Книга Брак по расчету, страница 135 – Фелиция Кингсли

Я делаю вид, что ничего не понимаю:

— Нет, пожалуй, нет.

— В самом деле. Потому что в конце Катарина становится покорной влюбленной женой, – заканчивает он с насмешливой улыбкой.

И вот мы уже в Лондоне. Я уже столько времени здесь не была, что тысячи огней Вест-Энда меня ослепляют.

Театр полон, и стоит нам зайти в фойе, как мы сразу же сталкиваемся со знакомыми Эшфорда (а с недавних пор еще и моими) и останавливаемся поздороваться.

Разумеется, у Паркеров, как и у каждой дворянской семьи, есть собственная забронированная ложа. И когда Эшфорд закрывает за нами обитую бархатом дверь, меня охватывает нечто вроде паники.

Эти ложи – дьявольское изобретение: в таком общественном и людном месте, как театр, они запирают двоих людей, даря им полное уединение. Еще и в темноте.

А я и так уже знаю, что случалось оба раза, когда мы с Эшфордом оказывались вдвоем, слишком близко и слишком наедине.

Отодвигаю свое кресло как можно дальше от его, а чтобы избежать любого контакта, даже зрительного, приставляю серебряный бинокль к носу и разглядываю зрителей в партере.

Нужно найти того, на кого я смогу отвлечься.

Спектакль приводит меня в такой восторг, что два часа пролетают как одно мгновение, а я не замечаю, что практически перегибаюсь через мягкий парапет.

В итоге мои благие намерения пошли прахом: во время спектакля я не могу удержаться и обсуждаю самые интересные сцены с Эшфордом. Невозможно отрицать: словесные перепалки и ссоры между главными героями – практически копия наших с ним споров.

В машине, по дороге назад, я не могу не заметить, что он без какой-либо определенной причины выбрал самый длинный путь в Денби.

— Если ты хочешь и дальше так ехать, то в Денби мы приедем через Йоркшир, – подкалываю его я, пытаясь понять, что у него на уме.

— Я не хочу спать, – кратко отвечает он. – Вождение помогает.

— У меня идея. – Может, я смогу воспользоваться этой возможностью и найти лекарство от внезапно свалившейся влюбленности. Говорят, клин клином…

— Ты никогда этого больше от меня не услышишь, так что не упусти момент: выкладывай, я весь внимание.

— Поехали в клуб, – предлагаю я.

— Мой клуб только для джентльменов, тебя туда не пустят.

— Я не имела в виду твое святилище мужского шовинизма. А просто клуб, бар – где можно выпить и потанцевать, как два нормальных тридцатилетних человека. Ну, точнее, тридцатилетний у нас ты, мне всего двадцать шесть.

— Как будто это такая глубокая пропасть.

— Будь мне двенадцать лет, а тебе – восемнадцать, была бы пропасть, – возражаю я.

— Если бы тебе было двенадцать, а мне восемнадцать, это было бы противозаконно, – замечает в ответ он.

— Я непрестанно продолжу указывать на эту разницу в возрасте.

— «Непрестанно»? – недоверчиво переспрашивает Эшфорд. – Надо будет сказать Лансу это все прекратить. Было веселее, когда я мог демонстрировать свое культурное превосходство, высмеивая твою ограниченность.

— Мою ограниченность? Культурное превосходство? Эшфорд Паркер, знай, что я не только достигла уровня твоего так называемого превосходства, но есть еще и большая вероятность, что я тебя обогнала.

— Хочешь бросить мне вызов? Проиграешь.

— Кстати о вызовах… мы всегда играли на твоем поле. И ты должен сыграть на моем, если не боишься проиграть.