Книга Брак по расчету, страница 133 – Фелиция Кингсли

В соседней комнате раздаются шаги: это он. Он вернулся.

Меня охватывает паника. Меряю комнату широкими шагами, останавливаюсь у закрытой двери в смежную комнату. На ключ она не закрыта. Уже какое-то время я ее больше не запираю.

Прислоняюсь к двери руками, предплечьями, грудью, животом, ногами, как будто могу пройти через деревянный массив. Только ощущая кожей гладкое и холодное дерево, понимаю, как сильно у меня поднялась температура. Как четыре минуты медленного танца смогли довести меня до такого состояния?

Хватит. Я уже взрослая, и надо взять эту нелепую одержимость под контроль и покончить с ней.

Нужно что-то или кто-то, при помощи кого я смогу раз и навсегда избавиться от этих навязчивых мыслей.

Завтра прежде всего нужно постараться избегать Эшфорда всеми способами и заговаривать с ним только при крайней необходимости. С глаз долой – из сердца вон, и из любых других частей тела, которые реагируют на него против моей воли, стоит Эшфорду оказаться рядом.

С самого вечера дня рождения, с того почти поцелуя Джемма стала неуловимой.

Она будто превратилась в призрака Денби: вроде бы есть, я ее чувствую, но не вижу, и стоит мне зайти в комнату, как она тут же выходит через другую дверь. Джемма теперь как полтергейст.

А моя мать зато стала тенью Ванса и Карли, ловит каждое их в слово в надежде узнать, что с минуты на минуту в Денби прибудет султан Брунея или император Японии, и постоянно спрашивает, когда шейх вернется нас навестить.

Они со всей вежливостью и воспитанностью ей потакают.

Но их благословенную дочь просто невозможно поймать, и, клянусь, я уже схожу с ума.

Порой мне хочется ворваться к ней в комнату, когда она будет спать, и закричать: «Попробуй теперь убеги!» – но это не в моем духе. Даже никаких усилий бы не потребовалось, учитывая, что она уже давно не закрывает свою дверь на ключ. И даже от этого у меня плавятся мозги: она это специально? Или случайно? Она хочет, чтобы я вошел?

Было лучше, когда было хуже, когда между нами велась открытая война, потому что тогда и границы были ясны: ты стоишь там, я тут, и если заговариваем друг с другом, то только ради взаимных оскорблений.

А теперь нет, мы застряли в этой двойственной тени между партнерами, друзьями, сообщниками, вовлеченными в легкий флирт (которому, не скрываю, я сам же и поспособствовал), и никакого сценария для новой роли у меня нет.

Я бы поговорил с Харрингом, но слишком хорошо его знаю, и знаю также, что для этого разговора ему не хватит чуткости. Утонченный ум – не про него.

Однако сегодня вечером – премьера в театре, так что хочет того Джемма или нет, она поедет на мероприятие со мной.

После усердного бдения у окна своего кабинета я наконец вижу Джемму у конюшен, где она собирается чистить Поппи, и, воспользовавшись случаем, напоминаю ей про вечер – чтобы она не успела придумать какой-нибудь план и отказаться.

— Я уже считал тебя без вести пропавшей, – говорю я ей, встав за спиной, и Джемма вздрагивает.

— У меня… были дела, – запнувшись, отвечает она, не глядя мне в глаза.

— В особняке, в котором полно слуг, твое оправдание кажется мне не очень правдоподобным.

— Извини, ты что-то хотел? – раздраженно фыркает она.

— Просто подошел напомнить тебе, что сегодня премьера в театре в Лондоне, вдруг ты забыла.