Книга Брак по расчету, страница 131 – Фелиция Кингсли

— И чем же, Эшфорд? – спрашиваю я.

— Тем, что этот праздник станет лучшим из всех.

Гости вначале остолбенели, удивленные неожиданным поворотом, который принял вечер, но против возвращения семидесятых и восьмидесятых годов никто не возражает, и вскоре атмосфера оживляется, и центр зала заполняется людьми.

Мой папа в своем деле хорош и радует нас дальше хитами Джими Хендрикса, The Who, «Дорз», Дженис Джоплин, «Битлз» и самыми лучшими своими пластинками.

Джентльмены в знак уважения приглашают меня танцевать, потом слуги вносят громадный торт, а Эшфорд в качестве подарка надевает мне на палец гигантское кольцо с изумрудами, семейную реликвию.

Все так идеально, что мне почти больно от мысли, что все это лишь спектакль.

Вечер закончился, даже последние гости разъехались. Возвращаюсь в бальный зал, где Джемма сидит на одном из столов, подобрав платье до бедер, сбросив туфли и побалтывая босыми ногами.

Выглядит она усталой, но счастливой.

Вокруг суетятся слуги, приводя зал в порядок.

— Праздник получился удивительный. Казалось, все должно пойти наперекосяк, но гости, похоже, были в восторге. Лорд Невилл весь вечер осыпал меня комплиментами, – замечает Джемма.

— А ты всем довольна? – спрашиваю я, подойдя к ней. – Это твой день рождения, не важно, что думают другие.

— Да, мне было очень весело. Спасибо, что дал моему папе побыть диджеем.

— Он был просто великолепен. – И я действительно так думаю.

— Да, он такой.

— А подарок? Тебе понравился?

Она смотрит на свою руку, на которой сверкает изумрудное кольцо:

— Да, очень красивое. Очень внушительное кольцо, если нырну в бассейн поплавать, точно пойду ко дну, как «Титаник». Очень красивое…

— …но не в твоем вкусе, – заключаю я, уловив легкое замешательство в ее голосе.

— Я не это имела в виду… – едва слышно извиняется Джемма.

— Ты не из тех, кто будет прыгать от радости от сейфа с бриллиантами, это я понял.

— Никогда не думала, что у меня когда-нибудь будет нечто подобное, поэтому и не мечтала об этом. И признаю свое невежество: оно может быть поддельным, а я бы и не заметила.

Не могу отвести от нее глаз.

— Но ты должна позволять иногда себя баловать. Мужчинам это нравится.

В ее взгляде зажигается искорка.

— И тебе?

— И мне. – Протягиваю ей руку: – Потанцуем?

— Мы танцевали весь вечер.

— С остальной сотней гостей. – Кивком головы указываю ей на центр зала. – Хочешь, чтобы я умолял?

— Нет.

Отпускаю слуг и у диджеевского пульта Ванса выбираю одну из его драгоценных пластинок.

Включается музыка, и я кладу руки Джеммы себе на шею, а сам обхватываю ее за талию.

— A Whiter Shade of Pale, у тебя есть вкус, – замечает Джемма.

— Возможно, это та же пластинка, что слушает сам Господь Бог.

— Вы с моим отцом на одной волне.

— С ним очень легко поладить в отличие…

— От меня? – заканчивает за меня она.

— Нет, я хотел сказать от моей матери.

— Знаешь, когда ты был более предсказуемым, было легче.

— Что было легче? – спрашиваю я.

— Ненавидеть тебя, – признает она с насмешливой улыбкой.

— А ведь я могу еще усложнить тебе жизнь.

— И как же, к примеру?

Склоняюсь к ее лицу – выходит довольно двусмысленно, и я вижу, как она дрожит.

— Посмотри в кармане пиджака.

Джемма медлит, точно там спрятана взведенная мышеловка, но наконец двумя пальцами достает из кармана две бумажки.