Книга Брак по расчету, страница 158 – Фелиция Кингсли

Со злостью стягиваю с безымянного пальца обручальное кольцо и бросаю его в угол комнаты.

— Я собираю вещи, ни минуты больше не останусь здесь выслушивать насмешки хвастливого и тщеславного лжеца и предателя вроде тебя. Более отвратительных периодов в жизни, чем последние месяцы с тобой, у меня еще не было.

— Посмотри на бревно в своем глазу, девочка! После жизни с тобой даже самый разумный мужчина загремит в психушку! И спроси себя, почему все твои парни тебе изменяли! Выйти замуж за герцога – лучшее, что могло с тобой случиться! За полгода ты видела больше верности, чем за всю жизнь!

— Герцог? Да ты ублюдок.

— Хочешь оскорбить меня после всей той клеветы, что сама выдумала? Видит бог, я джентльмен, и у меня достаточно воспитания, чтобы тебе не мешать.

— В таком случае будь джентльменом и уйди из моей комнаты.

— Этой мой замок, так что и комната моя, и я в ней пробуду так долго, как захочу, с тобой или без тебя.

— Не беспокойся, я здесь надолго не останусь, – рычу я.

— Отлично.

— Отлично.

— Я ухожу, но уж точно не по твоему приказу. У меня и другие дела есть.

Он хлопает за собой дверью, и на долю секунды мне хочется, чтобы он не говорил всех этих слов. Ноги моей здесь не будет.

Иду в гардероб и начинаю собирать вещи с полок, хватаю платья, брюки, свитера и бог знает что еще, потому что глаза застилают слезы и я даже не знаю, что делаю.

Клянусь, у меня даже руки дрожат от того, как я зол.

Я злюсь на Джемму, потому что она не дала мне ничего объяснить; свой приговор она уже вынесла, и у меня нет даже шанса оправдаться.

Злюсь на Порцию, потому что очевидно, что своим поведением по отношению ко мне она как раз делала все, чтобы мы с Джеммой расстались, и надеялась на это. Расчетливая и помешанная. Я должен был догадаться, что у нее припрятан туз в рукаве. Никто и ничто не имеет для нее значения, только ее собственные планы.

И я злюсь на себя, потому что, как бы мне ни хотелось снять с себя всю вину, я мерзавец.

Мерзавец, потому что из-за своей поверхностности не объяснился с Порцией, держа ее на расстоянии. Я хотел вести себя с уважением и вежливостью, которых требует этикет, и это только сыграло ей на руку. Если бы я отбросил все хорошие манеры и захлопнул дверь у нее перед носом, этого недоразумения удалось бы избежать.

Я – мерзавец, потому что никогда ей четко не говорил, что жизнь с ней меня не интересует и никогда не будет интересовать.

Мерзавец, потому что повелся на доступность и воспользовался ею, ни разу не объяснив, что мы не пара.

Мерзавец, потому что сам одну за другой вложил выигрышные карты ей в руку.

И мы с Джеммой попались.

У Джеммы полно недостатков, она на расстоянии нескольких световых лет от той женщины, которая, как я считал, мне подходит, но, к сожалению, она единственная, кого я хочу.

Спал я в библиотеке, на диване, на который упал после десятка книг, которые брал, пробовал читать и ставил обратно.

Не знаю, сколько прошло времени, но меня совершенно точно никто не искал.

Чувствую укол разочарования: мы с Джеммой ругались множество раз, на всех тонах, которые только позволяли голосовые связки, и часть меня ждала или, по крайней мере, надеялась, что, как только в ней перестанет кипеть гнев, она пойдет меня искать, потребует объяснений, и мы вместе все решим, как взрослые люди.