Книга Брак по расчету, страница 28 – Фелиция Кингсли

— О, прекрасно, в таком случае вы обоснуетесь у Джеммы, в ее однокомнатной квартирке на цокольном этаже.

— Я с ним жить не хочу! – Потом, обращаясь к Дереку, тихо добавляю: – У меня пик половой зрелости, я не собираюсь на год уходить в монастырь!

— И я тоже, – вмешивается Эшфорд, шагнув вперед. – У меня есть своя частная жизнь, и я хочу, чтобы она таковой и осталась.

— Не делай из мухи слона! Если я не ошибаюсь, твои родители жили в разных покоях весь свой брак, ты должен быть экспертом в этом вопросе! И это ненадолго. Никто не станет возмущаться, если после скоропалительной женитьбы во время совместной жизни вы поймете, что не созданы друг для друга, и разведетесь. А пока постарайтесь соблюдать приличия, так ты сохранишь лицо!

Несколько минут мы размышляем, затем Эшфорд объявляет:

— Это выполнимо, но у меня есть условия.

— И у меня, – поспешно вставляю я.

— Отдельные комнаты, – объявляет он.

— Я не буду сообщать тебе, что делаю и куда иду.

— На официальных мероприятиях ты моя жена, в остальное время у тебя своя жизнь, у меня своя.

— У меня должно быть право встречаться с другими мужчинами, – продолжаю я.

— Хорошо, но не в моем поместье. Там много слуг, и я не хочу сплетен.

— Не хочу никак пересекаться с твоей матерью, той, которой не помешала бы смирительная рубашка.

— Моя мать уже собирается в Бат, ты ее даже не увидишь – а если нам повезет, то после сегодняшнего нервного срыва она останется там так надолго, что встретимся мы не скоро.

— В таком случае договорились, – объявляет Дерек. – С этого момента живете в Денби-холле, у каждого своя жизнь, но на официальных мероприятиях будете вести себя как муж и жена. – Потом он окидывает нас удовлетворенным взглядом. – И на этот раз мы отлично справились.

Меня загнали в угол. Все мои планы пошли прахом.

Пока Джемма забирается в машину, готовясь ехать в Денби, я с трудом сдерживаю гнев.

Я отвез ее домой, там она покидала в спортивную сумку свои вещи, бросила сумку в салон, а сама уселась на пассажирское сиденье рядом со мной, вся в облаке благовоний, точно мы в курильне опиума в Шанхае.

— Ты далеко живешь? – тут же спрашивает она.

— Зависит от того, что ты подразумеваешь под «далеко».

— Ну не знаю, далеко. Обычное далеко.

— Далеко относительного чего? – не сдаюсь я.

— Ты не можешь просто взять и ответить на вопрос? Обязательно устраивать из всего судебный процесс?

Я пропускаю подколку мимо ушей, но потом, повернувшись к ней, вздрагиваю от ужаса:

— Эй, убери ноги с приборной панели, ты ее испортишь!

— Подумаешь, машина-то старая.

Вздор!

— Она старинная! А не старая.

Джемма пожимает плечами:

— Как скажешь.

— Не как скажу, так и есть – и точка! Это «ягуар», родстер тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. И это не простые слова, у него есть сертификат.

— Почему не купишь себе новый? – нахально спрашивает она.

— Потому что мне нравится этот.

Но она и не собирается успокаиваться:

— Сколько не хватает?

— Ты будешь всю дорогу болтать?

— Как тут включается радио?

— Ничего не трогай, я сам включу, – говорю я, отодвигая ее руку, опасно близко подобравшуюся к кнопкам.

Точно как с ребенком, стоит включить музыку – и Джемма затихает на сиденье словно загипнотизированная.

Разве она не понимает, что я даже смотреть на нее не могу? Хоть бы она стала невидимой.