Книга Брак по расчету, страница 32 – Фелиция Кингсли

Ланс не уступает:

— Распоряжение звучало достаточно разумно.

Эшфорд широким шагом пересекает мою комнату и резко дергает на себя створки дверей, ведущих в смежную комнату. За ними оказывается еще одна такая же двустворчатая дверь, которую он столь же яростно распахивает.

— Они это взаправду, – раздраженно бормочет он про себя, видя, что все его вещи перенесли в эту комнату.

И я тоже с ужасом осознаю, что Эшфорд, который должен был находиться в километрах от меня, будет спать в соседней комнате.

Эшфорд с силой хлопает дверью и в ярости выходит в коридор.

Мы с Лансом остаемся стоять, обмениваясь изумленными взглядами.

— Если леди Джемма позволит, я откланяюсь. Герцогиня-мать ждет вас в своем кабинете для краткой беседы.

— А у Смирительной Рубашки имя-то есть?

— Что, простите?

— У Смирительной Рубашки, матери Эшфорда, есть имя?

По напряженному выражению Ланса я понимаю, что он с трудом сдерживает смех.

— Леди Дельфина.

Уверена, выходя, Ланс шептал себе под нос: «Смирительная Рубашка», – и посмеивался.

Позвонив родителям и сообщив о своем переезде, я заверяю их, что вернусь проведать их при первой возможности, а потом собираюсь с духом перед встречей со Смирительной Рубашкой.

Ее кабинет я искала сорок пять минут!

Обнаружила, что лестница здесь не одна, а по одной на каждые двадцать шагов, и готова поклясться, что, когда я приехала, их тут не было.

А коридоры? Их тут больше, чем на вокзале Кингс-Кросс!

Снова натыкаюсь на Ланса, который, поняв мои затруднения, показывает мне дорогу к пресловутому кабинету Смирительной Рубашки.

Он объявляет о моем прибытии, а потом бросает меня на растерзание леди Дельфине.

Она сидит в кресле у окна, а за ее спиной стоит великанша с тугим пучком на голове.

Лицо Дельфины не выражает ничего: кожа подтянутая (подозреваю, из-за пластической операции), пепельно-русое каре (свежеокрашенное) неподвижно, затвердевшее от лака для волос, а из белого костюма, на котором нет и тени складки, словно он вылеплен из гипса, торчат две худые ноги с острыми коленями (она вообще ест?).

— Дженна. – Она делает мне знак сесть в кресло напротив нее.

— Меня зовут Джемма. Через «эм». Я должна была родиться мальчиком и носить имя Джими, как Джими Хендрикс. А потом акушерка объявила, что родилась девочка, и Джими превратился в Джем-му, – четко произношу я.

Леди Дельфина скептически приподнимает бровь.

— Можем начинать.

— А она кто? – спрашиваю я, указывая на женщину у нее за спиной.

— Маргарет. Моя секретарша по особым поручениям. – Леди Дельфина какое-то время молча осматривает меня. – Встань и повернись вокруг, медленно.

— Зачем?

Свекровь пронзает меня суровым взглядом.

— Потому что так говорю я, и этого основания достаточно. Хочу рассмотреть тебя получше.

Эти аристократы так пыжатся, а волшебное слово «пожалуйста» не произносят никогда.

Я нехотя поднимаюсь и начинаю лениво поворачиваться.

— И долго это еще будет продолжаться? – кисло спрашивает Смирительная Рубашка.

— Я медленно поворачиваюсь, – объясняю я. – Вы сами попросили!

— Это слишком, – фыркает она.

— А мне не уточнили, насколько медленно, – замечаю я, продолжая вращение.

— Довольно, садись. Маргарет, записывай: все переделать. Волосы, руки, лицо, одежду, осанку. Все.

Я плюхаюсь в кресло, закинув ноги на один подлокотник и уперевшись спиной в другой. Дельфина поворачивается ко мне, и ее глаза чуть не вылезают из орбит: