Книга Брак по расчету, страница 62 – Фелиция Кингсли

— Я не собираюсь заставлять Джемму страдать.

— Поначалу никто не собирается.

Я решаю, что разговор уже достаточно затянулся, и возвращаюсь в гостиную.

— Вы по мне скучали?

— Ты женщина нашей жизни, конечно, мы скучали по тебе, – с ослепительной улыбкой отвечает Эшфорд.

Сволочь. Если бы он не был настолько фальшивым, прямо насквозь, кто-то мог бы и поверить.

— Так что? Папа показал тебе свою коллекцию пластинок? – Я пытаюсь увести разговор в сторону, чтобы никто не понял, что я подслушивала.

— Пластинки? – переспрашивает Эшфорд.

— И за всю жизнь не переслушать. – Папа встает, и мы с Эшфордом идем за ним на чердак, где стоят ящики и ящики с виниловыми пластинками. – Ты только посмотри. Здесь лучшая музыка, когда-либо звучавшая на земле.

— Их же тут сотни. – Эшфорд пораженно оглядывается.

— Три тысячи четыреста семьдесят две, – отвечаю я.

— Семьдесят три, – поправляет меня папа. – На той неделе мне удалось заполучить вот эту малышку, – говорит он, помахивая пластинкой Space OddityДэвида Боуи на сорок пять оборотов. – Сингл с Wild Eyed Boy.

Не успеваю я взять пластинку в руки, как Эшфорд выхватывает ее у меня.

— Невозможно! – Он крутит ее в руках, разглядывая со всех сторон. – Это же копия с оригинальной обложкой, очень редкая!

— И как хорошо сохранилась! – ликует папа, копаясь в ящиках. – Вижу, ты оценил. А что про эту скажешь? – И передает ему один из своих святых Граалей.

— Tinkerbell’s Fairydust^[26]! – Эшфорд выглядит еще более изумленным. – Тысяча девятьсот шестьдесят девятого года! Но ее же так и не выпустили официально!

— У меня было много друзей-бездельников, частенько заглядывающих в «Декку» ^[27], а в архивах можно найти все что угодно.

— Поразительно. – Теперь и Эшфорд ныряет в ящики, рассматривая альбомы моего отца.

— Десерт! – кричит мама из комнаты.

Когда мы садимся, на тарелках у всех уже лежит по кусочку кростаты ^[28].

Дельфина, до этого отказавшаяся от еды, решает рискнуть и попробовать сладкое – из всех блюд единственное неопасное на вид и внушающее доверие.

Но, откусив кусочек, я ощущаю знакомый вкус, да и консистенция на песочное тесто не похожа.

Обеспокоенно кладу свою порцию обратно на тарелку и останавливаю Эшфорда, который уже собирается попробовать торт.

— Солнышко, ты что? – спрашивает он.

— Э-э, ты на диете… помнишь? – уклончиво отвечаю я.

— Нет, не помню. – И он снова берется за десерт.

— Тебе нужно сдавать анализ крови, и лучше сладкое не есть!

— Джемма, что за глупости! – смеется мама.

— Да уж, – соглашается Эшфорд. – От чего-то все равно умереть придется.

— Но уж точно не от кростаты! Я приготовила ее из самых натуральных ингредиентов домашнего производства, биологических и экологичных!

— Именно в этом и проблема, – шепчу я. – Эшфорд, можешь на минутку выйти в кухню?

Как только мы оказываемся за дверью, Эшфорд набрасывается на меня:

— Да что с тобой такое? Я веду себя мило с твоими, разве нет? И вечер, на мой взгляд, вполне неплох, и странно это признавать, но у меня больше общего с твоим отцом, чем с тобой. И я хочу съесть торт, который приготовила твоя мама, и покончить с этой шарадой!

— Но ты не можешь его есть!

— Почему это?

— Потому что мама использовала необычную муку! Вот почему! Если съешь его, через четверть часа окажешься на крыше, напевая Lucy In The Sky With Diamonds, с цветочной короной на голове, считая себя пятым членом «Битлз»!