Онлайн книга «Брак по расчету»
|
Особенно после выступления в прошлом сезоне. Я сам забочусь о нем, в отличие от других игроков, которые предоставляют это конюхам. Сейчас я чищу его скребницей, чтобы потом оседлать, и тут слышу стук в стену стойла: — О капитан, мой капитан! [29] – Это Харринг. — Хаз! Ты вернулся! – Я иду ему навстречу и пожимаю руку: – Поздравляю с поулом [30] на Гран-при в России! Он пожимает плечами: — Ничего особенного. Харринг – пилот «Формулы‐1». Как наследнику титула виконта живется ему скучно. Его дядя, такой же эксцентричный, как и он, завел собственную конюшню, а Харринг рос со страстью к моторам и автомобилям и, как только стал достаточно взрослым, стал водить сам. При этом его вождение напоминает представление. К примеру, как-то раз он был впереди всех на трассе Сильверстоун, оторвавшись от «макларенов» [31] на целых сорок секунд, но за один круг до финиша взял и уехал в бокс. А когда журналисты брали у него интервью, он сказал: «Мне стало скучно». В другой раз, в Бахрейне, его оштрафовали за то, что он не явился на тренировочный заезд (был занят другими делами с моделью нижнего белья), а на следующий день в гонке обогнал всех и поднялся с предпоследнего места на второе. Возможно, это не очень профессионально, но, когда он за рулем, – он побеждает. Невероятное сочетание чистого таланта, сказочного везения и полного отсутствия чувства опасности. Пару раз он даже был на волосок от смерти. Харринг непостоянен, гарантий никаких нет, но пилотирует настолько зрелищно, что спонсоры выстраиваются в очередь, а на корпусе его болида уже не осталось места. И к тому же он пилотирует с фамильным гербом на крыле. — Ты разве не должен быть на трассе сегодня? Пропускаешь свободные заезды? – спрашиваю я. Харринг пожимает плечами: — С самого начала чемпионата я выигрывал все гонки. В этой не участвую. Надо и остальным дать подняться на пьедестал, иначе в чем веселье? — Скромен, как всегда… — И потом, мне нужно к портному. — Ты каждую среду к нему ходишь! – напоминаю я. — Ты же знаешь мой девиз: «Чума настигнет того, на ком плохо сидит куртка», – гордо заявляет он. Во времена учебы в колледже у нас с Харрингом был период дендизма, и кульминацией этого времени стала маниакальная одержимость костюмами, сшитыми на заказ. Вот только я, как и все нормальные люди, открыв скобку, потом ее закрываю. А Харринг открывает все новые. Хаз ходит по стойлу туда и обратно: — Во вторник вечером я был в клубе и ждал тебя! Почему ты не заглянул? Обычно после заседания парламента всегда заходишь. — После собрания сразу вернулся домой. Начались светские мероприятия, а моя мать ведет себя точно запертый в клетке тигр. И потом, Джемма… — Ах да, теперь, когда ты стал муженьком, уже больше не проводишь вечера с нами, разгильдяями, а? Кстати о твоей жене… — Что такое? – обеспокоенно уточняю я. Она что, уже успела отличиться? — Сегодня-то ты нас познакомишь? — Ну… да, – мешкаю я. — Мои родители вернулись из Канкуна, мама встретилась с леди Летицией, и та рассказала ей о, цитирую, экстравагантном ужине в Денби-холле. — Я бы скорее сказал сюрреалистичном. — Она сказала, что при виде твоей жены все рты пораскрывали. Даже герцог Невилл был восхищен. По крайней мере, после того, как чуть не задохнулся. |