Книга Все еще впереди, страница 68 – Мариана Запата

«Мудак», – добавила я мысленно. Но вслух не произнесла, сдержалась. Порой я сама себя удивляю.

Повисло гнетущее молчание. Наконец Даллас остро взглянул на меня и строго произнес:

— Я женат.

Меня снова понесло.

— Рада за тебя. Разве я утверждала, что ты свободен? – О боже. Я ведь уже сказала, что знаю это и не связываюсь с женатыми. – У меня есть женатые друзья, и представь себе, каким-то чудом мне удается держать руки при себе каждый раз, когда мы вместе проводим время.

Мы долго смотрели друг другу в глаза – один умник против другого – и я не сразу поняла, что выражения наших лиц смягчились. Он ошибался, а я… нет. Придурок.

Точно прочитав мои мысли, он выгнул бровь.

Я ответила тем же, снова мысленно обозвав его придурком.

Мы смотрели друг на друга, изогнув брови.

Стоит лишь один раз прогнуться перед кем-то, как потом станешь его шестеркой. За последние несколько лет и несколько дюжин ошибок я поняла про себя одно – этот титул мне не подходит и по своей воле больше никогда его не приму. Особенно от мужчины, что не кладет еду на мой стол и не надевает одежду на мои плечи. С посторонними я вежлива, а с людьми, которые уже успели меня узнать, веду себя иначе. Даллас сам виноват, что мне пришлось раскрыться настолько быстро.

Я твердила про себя: «придурок», надеясь, что он прочтет мои мысли.

Уголки его губ изогнулись, подчеркивая полноту нижней губы, морщины на лбу разгладились, и Даллас медленно подал мне руку, не сводя с меня глаз. Он считает, что я слишком пристально смотрю на людей? А сам-то?

— Друзья, – пошел он на мировую.

Как будто мне сейчас хотелось с ним дружить.

Трип мне нравится. О Далласе я не знаю, что и думать. Наверное, можно было убедить себя в том, что женщина в красном «шевроле» подтолкнула его к краю, однако не хотелось. Его брат, похоже, мудак. Но…

Я взрослый человек, придется принять, что все мы совершаем ошибки. Разве я не знала этого?

Черт возьми. Ни он, ни я не станем плевать на ладони, чтобы скрепить нашу дружбу, как это сделали мы с Ванессой много лет назад. Однако мы можем извлечь пользу из ситуации. Гораздо проще жить рядом с сосной, а не с кактусом. К тому же я стараюсь ради Джоша. Ради него я готова на все.

Нам с Далласом еще долго придется мириться с присутствием друг друга.

Я протянула свою руку, и она утонула в большой, мозолистой ладони. Что ж, у него хотя бы мужское пожатие.

— Ладно. Друзья.

Мы пожали руки, и пока он не выпустил мою ладонь, я спросила, глядя ему в глаза:

— Расписание поменяли?

Вопрос Джоша заставил меня замереть с длинной, покрытой соусом маринара ложкой в руке. Я оглянулась через плечо, желая убедиться, что не ослышалась.

— Что ты сказал?

Мой почти одиннадцатилетний мальчик вынул голову из холодильника, держа в руке упаковку апельсинового сока. Он посмотрел на меня и повторил слова, которые, как я надеялась, мне послышались:

— Можно, друзья придут к нам с ночевкой?

Первой мыслью было: «Нет, пожалуйста, Господи, нет!»

Мне даже не пришлось напрягать память, чтобы вспомнить, какой была последняя ночевка его «друзей». Друзей? Скорее, демонов девятого круга ада.

После этого в моей душе навсегда остались шрамы. Я ни на единый миг не забывала о сломанных двухъярусных кроватях, разбитых тарелках, туалетном засоре или, боже помоги мне, воплях и беготне по дому. Я-то думала, что ночевки мальчиков будут похожи на наши с Ван, которые мы устраивали чуть ли не каждые выходные: мы сидели в моей спальне, смотрели журналы и кино, красили ногти, болтали о мальчишках и ели то, что наготовила моя мама. Но нет, ночевки мальчиков оказались сущим адом, по крайней мере, в этом возрасте. Я принимала как должное хорошее поведение Джоша и Луи. Пусть они теряли или забывали вещи, случайно брызгали мочой на стульчак, совали продукты в подушку безопасности в машине и разбрасывали повсюду грязные носки, их поведение можно было назвать просто замечательным.