Книга Ранчо страстных признаний, страница 113 – Лайла Сэйдж

Тедди слушала очень внимательно. Она задавала вопросы, позволяя Райли говорить без остановки. Она была терпелива, ни разу не отреагировала устало или рассеянно. Ей было действительно интересно.

Мог бы слушать их целый день.

Я слегка натянул поводья, направляя Скаута на другую тропу, – мы были уже почти на месте. Оглянулся, проверяя, следует ли за нами Муншайн. Конечно, следует. Она была идеальной лошадью.

Мне всегда нравилось забираться так высоко на «Ребел блю». Здесь было меньше осин, больше сосен, а кое-где даже оставались клочки снега, пережившие летнюю жару. Хорошо, что отец рассказал мне об этом месте.

Теперь, когда мы подъезжали все ближе, я начал нервничать. Это был сюрприз, и я никогда раньше не делал ничего подобного. Раньше у меня и не было повода. А теперь был.

— Пять минут, – крикнул я Тедди и Райли, но они меня вообще не слушали.

В эти пять минут я позволил себе помечтать. Будем ли мы делать это и через пять, десять, двадцать лет – ездить верхом по «Ребел блю» все вместе? Я очень хотел этого и надеялся скоро узнать, хочет ли того же Тедди.

Это самое страшное в желаниях – на них нет никаких гарантий. Желания – это всего лишь воздух. В лучшем случае.

Когда мы выехали из леса, Тедди и Райли вдруг замолчали. Не думаю, что они успели заметить их – розовые цветы на полянке. Их было немного, но я точно знал, где они росли. И когда нашел их глазами, словно груз свалился с моих плеч. Дикие цветы капризны. Сегодня есть, а завтра их уже нет.

Вот почему я не позвонил Тедди раньше, почему не приехал к ней сразу же, как только Кэм забрала дочь.

Я хотел сделать это для нее. И для Райли. Хотел, чтобы они закончили свой летний проект. И хотел быть частью этого проекта. Я хотел быть с ними рядом. Хотел показать им, что я «в деле». Навсегда.

Первой увидела Тедди.

— Подожди-ка, – услышал я ее голос. – Неужели это?.. Райли, смотри!

Райли завопила так громко, что, наверное, ее услышал весь Мидоуларк:

— Охренеть, горный жасмин!!!

И винить за ее безупречный выбор слов я мог только себя.

Мы сидели вдвоем на верхней ступеньке его крыльца – совсем как в тот вечер, когда я забрала Райли с футбола. Только теперь Густ не корил себя, закрыв лицо руками, за то, что он никудышный отец (что, разумеется, было не так). Мы просто сидели рядом и смотрели в ночное небо.

Небо Вайоминга всегда меня завораживало – бескрайнее, усыпанное звездами, великолепное. Звезды мерцали и иногда срывались вниз, оставляя за собой уверенные сияющие росчерки. Огромная искрящаяся луна светила особенно ярко. Небо переливалось самыми разными красками: глубокий синий перетекал в нежно-фиолетовый с едва уловимыми изумрудными оттенками.

— Сегодня был чудесный день, – сказала я, не отрывая взгляда от звезд.

С полянки, где рос тот самый охренительный горный жасмин, мы уехали не сразу. Густ достал из седельных сумок бутерброды и яблоки, и мы устроили небольшой пикник. Райли и я грелись на солнце, а Густ предпочел уютное место в тени – неудивительно для того, кто привык работать под открытым небом. Я скормила огрызок яблока Маву, сделала фото на фоне холмов «Ребел блю» и отправила снимок папе, надеясь его порадовать.

— Да, чудесный, – согласно кивнул Густ. – Мне так важно было найти эти цветы. Прости, что не позвонил тебе раньше.