Книга Ранчо страстных признаний, страница 94 – Лайла Сэйдж

— Нет, не изменилась.

Эмми тоже начала защищаться. Я видела это по ее напряженным плечам и прищуренным глазам.

— Изменилась, – твердо сказала я. – Это не обязательно плохо. Люди взрослеют, идут разными путями – физически или эмоционально. Мы с тобой сейчас в разных точках жизни, Эмми. Для тебя это не так очевидно, но ты больше не нуждаешься во мне так, как раньше. Ты выходишь замуж. Брукс – человек, с которым ты чувствуешь себя в безопасности, с которым ты строишь свою жизнь. А у меня такого человека нет. У меня есть только ты. А у тебя есть кто-то еще. И это действительно больно, – продолжала я. – Больно чувствовать, что не нужна лучшей подруге, больно чувствовать, что я не могу поговорить с тобой об этом, потому что не хочу, чтобы ты считала себя виноватой за то, что строишь жизнь с человеком, которого любишь. И знаешь, что самое обидное? Может быть, у меня появился шанс. Шанс на человека, который понимает меня. Который хочет меня. А ты, вместо того чтобы меня поддержать, пытаешься убедить, что это неправильно.

— Я не пытаюсь… – возразила Эмми.

— Разве? – Я склонила голову набок. – Тогда что именно ты пытаешься сказать?

— Я говорю, что трудно представить, что будет с вами дальше. Пройдет лето. Кэм вернется домой. Ты уедешь к себе. А Густ останется. И тебе придется без него разбираться в своей жизни. И когда это случится, я все еще буду его младшей сестрой. И твоей лучшей подругой. И я не хочу, чтобы эти связи пострадали. И потом… у Густа слишком много обязанностей…

Не думаю, что Эмми хотела меня задеть. Густу обычно такое дается куда проще, но на этот раз слова попали точно в цель. И ударили очень больно.

Я не из тех, кого легко ранить словами. Кожа у меня толстая. Но слышать от лучшей подруги, что я проблема… Будто кто-то вонзил мне нож в грудь.

В гараже повисла тишина. Мы изучали друг друга. Эмми стояла на своем, но я не ожидала от нее ничего иного. Она была чертовски сильной.

Впрочем, и я тоже.

— Ты когда-нибудь задумывалась, – мягко сказала я, – что, возможно, Густ говорит, что не хочет отношений, потому что боится этого захотеть? Потому что считает, что должен сосредоточиться на заботе о вас всех? И боится дать себе слабину?

Я не пыталась задеть свою лучшую подругу. Я просто говорила правду.

— А что касается меня… – Мой голос звучал мягко, однако в нем больше не было той нежности, что раньше. Потому что это больше не касалось только меня и Густа. Это касалось меня и Эмми. Касалось того, что она обо мне думала. Того, что обо мне думали все остальные. – Может быть, я никогда не воспринимала отношения всерьез, потому что никто не воспринимал всерьез меня. А твой брат воспринимает. Мы оба привыкли заботиться о других – о наших семьях, о друзьях. О тебе. И может быть, именно поэтому мы знаем, как заботиться друг о друге. Именно поэтому мы нужны друг другу. Именно поэтому все это имеет смысл.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— И мне больно, что ты этого не видишь. Больно, что тебя больше волнует, как это отразится на тебе, чем то, насколько это важно для меня.

Я подняла голову к безоблачному голубому небу и сделала глубокий вдох.

— Потому что это действительно важно. Это лучшее, что со мной случалось в жизни. И я думала, что ты это увидишь. Думала, ты поймешь меня.