Книга Ранчо горячих свиданий, страница 37 – Лайла Сэйдж

От мысли отдать с процентами – нет, но от того, как у него на щеке слегка, словно нехотя, проступила ямочка, пожалуй, действительно стало легче.

— Хорошо, – сказала я.

— Значит, договорились, – откликнулся он.

Домой мы ехали в молчании, под звуки софт-рока из динамиков: Том Петти, «The Eagles», «Fleetwood Mack», Стив Винвуд.

Без всяких уроков вождения.

Зато каждую секунду я вспоминала о том, как он накрыл ладонью мою ладонь.

И мечтала, чтобы это повторилось.

Каждое утро на ранчо «Ребел блю» прекрасно, но, встав пораньше в воскресенье, я поняла, что воскресенья здесь станут моим любимым днем недели.

Обычно я не склонна вскакивать на рассвете. Жаворонком меня не назовешь – как и совой; скорее уж, я чокнутая птичка, которая рано ложится и поздно встает. Но и в бревенчатом доме среди сосен, и в самом прохладном горном воздухе витает что-то неощутимое, от чего рано вставать становится намного легче и приятнее.

Даже не помню, было ли на этой неделе хоть одно утро, когда я проснулась по будильнику? Кажется, нет. Для меня это большая редкость. По воскресеньям я будильник не завожу, но на «Ребел блю» это не имеет значения: здесь каждый день встаешь с первыми лучами солнца.

Я выбралась из-под одеяла, умылась, совершила обычный утренний косметический ритуал. Особых планов на сегодня не было – по выходным я стараюсь не работать. Не всегда получается, но, по крайней мере, пытаюсь. Натянула через голову новую черную толстовку, надела легинсы, а поверх них сунула ноги в толстые шерстяные носки, которые пару дней назад кто-то оставил у моей двери.

К одному была пришпилена записка: «Полы у нас холодные».

Надев эти носки в первый раз, я тут же поняла, что не хочу с ними расставаться.

Так и пошлепала на кухню, чтобы перехватить йогурт из холодильника – но, едва подошла ближе, в ноздри мне ударил аромат сливочного масла и бекона. Не так уж часто я пускаю слюнки – а вот от запаха, доносящегося с кухни Большого дома, и вправду потекла слюна.

У плиты стоял Амос в выцветших джинсах и клетчатой рубахе, с влажными полуседыми волосами.

Заметив меня, он тепло улыбнулся. Из семейных фотографий, рассеянных по всему дому, у меня сложилось впечатление, что Уэст пошел в мать – однако теперь я поняла, что и от отца он кое-что унаследовал.

— Доброе утро, – сказал Амос. – Как спалось?

— Отлично! – ответила я. – Я у вас тут каждую ночь сплю как сурок. – И это тоже для меня редкость. – Спасибо, что позволили мне остаться. Здорово жить так близко к месту работы.

— Мы вам только рады. Удобно устроились?

Я подумала о том, что вся моя одежда перекочевала из чемодана в пустой шкаф, что для поездок на работу мне предложили собственный пикап, а в конце дня, возвращаясь в Большой дом, я чувствую себя так, словно действительно еду домой, – и ответила искренне:

— Да, очень удобно. Мне у вас нравится.

— Вот и славно. А нам нравится, что вы здесь, особенно Уэстону.

Сердце у меня подпрыгнуло. О господи! Неужели Амос что-то знает?

— Он впечатлен тем, как вы работаете. Каждый божий день твердит, как мы правильно сделали, когда наняли вас.

Он говорит… о том, как я работаю? Со своим отцом? Он впечатлен?

Ну… ну что ж… очень мило с его стороны. Так я и сказала Амосу. А потом спросила:

— А где он?