Книга Ранчо горячих свиданий, страница 68 – Лайла Сэйдж

— Спорим, – ответил я и протянул ей руку.

Секунду она задумчиво смотрела на мою руку, затем сжала ее в своей. Мы смотрели друг на друга; я заметил, что грудь у нее вздымается сильнее обычного.

Вспомнила прошлую ночь?

Я-то точно вспомнил!

— Ладно, – сказала она, как-то чересчур поспешно выдернув руку. – Так чем тут у тебя пахнет? Аромат изумительный!

Тут, словно по сигналу, зазвонил таймер на телефоне. Я, вооружившись прихватками, вытащил из духовки блюдо и поставил на деревянную подставку прямо перед Адой.

— Спанакопита! – объявил я, вдруг занервничав из-за… да из-за всего.

Ада взглянула на пирог с золотистой корочкой, потом снова на меня.

— Правда? – воскликнула она с такой широкой улыбкой, какой я у нее с первой встречи в баре не видывал.

От этой улыбки все слова вылетели из головы, и я просто кивнул. Она снова взглянула на блюдо и спросила, уже тише:

— Ты это сделал для меня?

— Да, – ответил я.

Она прикусила губу.

— Почему?

Нелегкий вопрос. Как ответить? Потому что постоянно о ней думаю. Хочу, чтобы здесь, на «Ребел блю», она была счастлива. Чтобы думала обо мне так же, как я о ней.

— Просто ты говорила, что это твое любимое блюдо, – ответил я наконец. Что ж, тоже правда.

— Можно попробовать? – замирающим от восторга голосом спросила она.

— Ну конечно! – Я достал из буфета нож и передал ей, вместе с тарелкой и парой вилок. – На здоровье!

— Мама меня просто убила бы за то, что не даю пирогу постоять минутку, но…

Она отрезала кусок и положила на тарелку между нами. От пирога валил горячий пар. Ада взялась за вилку, жестом пригласила меня взять другую.

Оба мы отломили по кусочку, синхронно подули каждый на свой, чтобы остыл. Я ждал, чтобы Ада попробовала первой – хотел посмотреть на ее реакцию. Она сунула пирог в рот – и заулыбалась. Прикрыла рот рукой, прожевала.

— Отлично! – сказала она, кивнув.

Я сунул в рот свой кусочек, не ожидая, что мне понравится – однако понравилось. Пирог был теплый, хрусткий, в меру соленый… в общем, то что надо.

— А тебе нравится?

— Да, – ответил я со смешком, – смотри-ка, неплохо вышло!

— Пожалуй, даже моя мама сказала бы: «Приемлемо», – недоверчиво покачав головой, заметила Ада.

— «Приемлемо»? – Я поднял глаза к потолку. – Вот так комплимент!

— Поверь, от Талии Харт слово «приемлемо» равнозначно Нобелевской премии мира!

— Ты мне о ней расскажешь? – спросил я вдруг. Как-то само вырвалось.

Ада замерла с полным ртом и, должно быть, целую минуту молчала, уставившись в тарелку.

— Мама… очень сильная, – тихо ответила она наконец. – Ничего не боится, всегда говорит что думает. Она хорошая мама – по-своему. Не такая веселая и ласковая, как твои родные. Зато она всегда рядом, даже если этого не хочет.

— От меня она всегда ждет очень многого, – продолжала Ада, – и чаще всего я чувствую, что ее разочаровываю.

Эти слова пронзили мне сердце, словно ножом. Ада чудесная девушка, я это вижу – почему же не видит ее собственная мать?

— Она все бросила и уехала в США. Здесь начала с нуля. Всем, что у нее есть, обязана самой себе. Она мечтала, чтобы мне никогда не пришлось тяжело работать, как ей в молодости. Наверное, я всегда буду чувствовать себя немного виноватой из-за того, что следую своим, а не ее мечтам.

— Что она сказала, узнав, что ты едешь в Вайоминг? – спросил я.