Книга Ранчо горячих свиданий, страница 89 – Лайла Сэйдж

— А ты все сидишь в кузове? – воскликнула я сквозь смех.

— Ну да! Он останавливается и подбирает одну девчонку, Мэнди Миллер. Тут я уже понимаю: дело неладно, я попал – но мне кажется, что признаваться уже поздно. Он привозит Мэнди сюда – и вместо того, чтобы заняться своим делом в кабине, как все нормальные люди, они выходят и опускают борт!

Тут я захохотала, держась за живот. Стоило вообразить себе несчастного Уэста, который обломал свиданку старшему брату, – и едва не упала от хохота.

— Когда Густ меня увидел… Бог ты мой, у него чуть дым из ушей не пошел!

— А ты что? – спросила я, задыхаясь от смеха.

— Просто им помахал: мол, привет, ребята, – пожал плечами Уэст. – А как насчет тебя? – спросил он. – Попадала в истории?

— Много раз, – ответила я. – Но совсем не такие смешные.

Уэст потянулся ко мне, заправил за ухо выбившуюся прядь волос.

— Тогда расскажи что-нибудь другое, – попросил он.

— Что ты хочешь узнать?

— Тебя, – просто ответил он. – Расскажи о себе то, чего никто больше не знает.

Я откусила кусочек пеканового пирога и задумалась.

Пожалуй, есть множество вещей, которых никто обо мне не знает – просто потому, что никто никогда не спрашивал. Вряд ли кто-то знает меня по-настоящему. Пожалуй, никто до сих пор и не стремился узнать.

И если это так – я счастлива, что Уэст стал первым.

— Когда я была маленькой, то хотела сниматься в «Верной цене»^[10], – выпалила я. Ну да, разумеется, из всех моих секретов первым пришел на ум самый дурацкий! – Запускать шар, показывать блендер последней модели, гладить по капоту новенький «вольво» – мне казалось, ничего лучше и быть не может!

Уэст улыбался до ушей – удивительно, как у него не заболели щеки.

— Ада Харт, – серьезно сказал он, – из тебя вышла бы лучшая ведущая «Верной цены» за всю историю передачи!

— Да брось! – рассмеялась я и толкнула его плечом.

Вот так мы провели следующую пару часов. Рассказывали друг другу забавные истории, и я бережно собирала все новое, что узнавала об Уэсте, и сохраняла у самого сердца.

В четверг я забежал в Большой дом покормить Лоретту, а потом вернуться на ранчо, когда зазвонил телефон.

Ада.

— Привет, милая! – поздоровался я.

— Привет, ковбой!

И снова от одного звука ее голоса сердце подпрыгнуло до небес. Пару недель назад я говорил себе, что «кажется, влюбляюсь» в Аду – теперь не сомневался, что влюблен в нее по уши.

Но ей об этом знать не стоит. Еще рано.

— Что такое? – спросил я. – У тебя ничего не случилось?

— Да нет, просто хочу узнать, не заедешь ли ты сегодня к нам? На следующей неделе начнем расставлять мебель, и до этого хотелось бы кое-что с тобой обсудить.

Трудно было поверить, что наш проект скоро завершается! До конца работы оставался примерно месяц, и Ада была чертовски занята. С каждым днем она уходила из Небесного дома все позже и позже. Я знал, что она устает, и мечтал чем-нибудь ей помочь.

В последнее время, приползая в Большой дом на ночь глядя и в полном изнеможении, она начала приходить ко мне в спальню. Несколько ночей в неделю мы проводили вместе: я обнимал ее и легонько гладил по спине, пока она не засыпала.

— Могу заехать в Небесный дом прямо сейчас, – ответил я.

В трубке наступила тишина. Вот черт! Что я такое брякнул?

— Уэстон! – заговорила она. – Мне показалось или ты только что назвал наше будущее гостевое ранчо «Небесным домом»?