Книга Красная шапочка для босса, страница 100 – Алёна Амурская

— Не может такого быть, - скептически качает она головой. - Уверена, что это какое-то недоразумение. Максим никогда бы так не поступил... тем более, по такому поводу.

Отворачиваюсь в сторону, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Как же невовремя я расклеилась!

— Он сам вчера дал понять... что терпеть не может разговоры.

— Да, - вдруг соглашается бабушка Волчарина. - Выяснять отношения он не любит. Как и все мужчины. Но это не значит, что он бы сбежал вместо того, чтобы высказать неприятную правду девушке в глаза. Наоборот, у него всегда были проблемы как раз из-за вот такой правдивости. Так что обычно на него злились исключительно по поводу... м-м... как бы это помягче сказать... открытого проявления равнодушия. А никак не из-за молчаливого бегства. Это даже как-то смешно - подозревать его в такой нелепости. Особенно учитывая то, что вчера я своими ушами слышала, как Максим объявил тебя своей девушкой. А мой внук - не из тех, кто просто так разбрасывается громкими заявлениями.

Я мрачно кошусь на нее исподлобья, и в глубине души у меня смутно начинает теплиться слабая надежда... пока непонятно, на что.

— Тогда вообще не понимаю что творится в его голове! - признаюсь расстроенно и неожиданно для себя начинаю откровенничать: - То он мчится меня спасать из разных передряг и проблем, то игнорит... то вроде бы ревнует из-за чужого букетика... обзывает его какой-то «жалкой цветочной взяткой» и рвется заменить... а потом привозит к себе домой... чтобы утром сбежать! Вот как его понимать?

Алла Дмитриевна пару мгновений смотрит на меня, барабаня тонкими пальцами по идеально белоснежной чашке... и на ее губах неожиданно проступает намек на едва скрываемую непонятную улыбку.

— Ты уверена, что он хотел подарить тебе другие цветы? Он предлагал это вот так, прямо в лоб?

— Ну конечно, - я недоуменно пожимаю плечами. - Представьте себе, он вырвал несчастный букетик у меня из рук и раздавил его ботинком! Это было... э-э... уж слишком странно, как по мне.

Тихий радостный смех бабушки Волчарина только усиливает мое недоумение.

— Мариночка, - говорит она, отсмеявшись, - я тебе сейчас кое-что расскажу, но это должно остаться только между нами. Я могу рассчитывать на твою деликатность?

— Конечно, - озадаченно моргаю я.

Даже не представляю, что за повод так явно обрадоваться она нашла в моих жалобах на ее внука.

— Тебе следует знать только одно... - начинает Алла Дмитриевна, тщательно подбирая слова. - У него очень... сложные отношения с матерью. Она была моей невесткой, пока мальчику не исполнилось пять лет. Потом она подала на развод и ушла.

— Он говорил мне это однажды, - настороженно киваю я. - Мельком, когда мы ездили по делам на конюшню. Я работаю у него помощницей.

— В самом деле? - приятно удивляется бабушка Волчарина. - Не думала, что новая помощница - это ты. Любопытная рокировка... Не знаю, конечно, как обстоят с этим дела у тебя, но Валерия абсолютно точно не подходила на эту должность. Она слишком нагло качала права через постель, а для здоровой рабочей среды это крайне деструктивно. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Понимаю, - нетерпеливо киваю я. - А что же насчет... ну, Максима? После того, как его мать ушла?

— Мальчик остался на попечении отца, который полностью доверил его воспитание мне. Вот только некоторые вещи уже было не исправить. Он слишком сильно был привязан к матери, и она успела катастрофически глубоко внушить ему некоторые вещи, которые Максим теперь плотно ассоциирует с ней. И, полагаю... до сих пор ненавидит.