Книга Шрам, страница 146 – Эмили Макинтайр

Его глаза расширяются:

— Я все делал из любви. Во благо нашей семьи.

Я выдыхаю; смех, горе и гнев раздирают мои внутренности:

— Ты не любишь меня. Ты не любишь никого, кроме себя.

Он снова кашляет:

— Пожалуйста…

Не дав договорить, я замахиваюсь и бью его кулаком в лицо – кровь хлещет из носа, и дядя падает на спину. Потянувшись через его голову, я выхватываю тяжелый факел из рук Эдварда, опускаю его вниз и наблюдаю, как вспыхивают ткани одежды Рафа. Он пронзительно кричит, несется вниз по лестнице, спотыкается из-за больного колена, падает и начинает кататься по земле. Только все бесполезно. И пока смотрю, как он сгорает заживо вместе со стенами дальнего замка, я чувствую… пустоту.

Потому что, как оказалось, в мести нет счастья.

— Миледи, пора! – кричит Эдвард, хватая меня за руку и убегая от огня, который теперь пылает по краям двери. – Уходим!

Я оглядываюсь по сторонам. Сердце подпрыгивает в груди, когда я ищу Тристана и не нахожу. Майкла тоже нигде нет.

— Где он? – кричу я, пытаясь вырваться из хватки Эдварда.

— Он за воротами. Выслеживает своего брата.

Тогда я сдаюсь, решив довериться солдату: надеюсь, что после всего случившегося он не собьет меня с пути.

Я поворачиваюсь, приподнимаю юбки и бегу, пытаясь спастись от жара горящего замка, который бушует у меня за спиной.

ТРИСТАН

Майкл всегда был трусом, поэтому не стоит удивляться, что он убегает, вынуждая мое израненное и плохо заживающее тело гнаться за ним вокруг замка и до самого края утеса. Под нами бушует океан, а я несусь к нему, впервые в жизни чувствуя, что он осознает мою силу.

— Они никогда не пустят тебя на трон, – уверяет Майкл. – Не теперь.

Я смеюсь, пробираясь вперед, пока он отступает к краю утеса.

— Разве? Это ведь ты устроил пожары, будучи безумным королем.

Его лицо мрачнеет:

— Тебе не поверят.

— Я умею быть убедительным.

Я подхожу ближе.

Майкл оборачивается и отступает на шаг – гравий сыплется с уступа и со звоном ударяется о камни на пути вниз.

— За все минувшие годы, – я развожу руки в стороны, – ты мог взять меня под крыло и сделать из меня человека, который боготворил бы тебя. Но вместо этого ты заставил меня ненавидеть себя.

— Ты драматизируешь, – насмехается брат.

— У тебя было все, – шиплю я. – А я лишь хотел малую часть.

Его глаза расширяются, он хлопает рукой по груди:

— У меня было все?! Ты, должно быть, сошел с ума. Отец видел только тебя. Что бы я ни делал, всегда был только Тристан. Ты был единственным, кого он любил. А я был просто обязанностью.

Я стискиваю зубы; сердце раскалывается на две части:

— Ты не имеешь права говорить об отце. Не теперь, когда ты в ответе за его смерть.

Он снова насмехается:

— О, смирись, брат. Ты ничем не отличаешься от меня. Я убил его ради короны, а ты убиваешь меня.

Стоит мне сделать еще один шаг, как его нога поскальзывается, он спотыкается и падает.

С колотящимся сердцем я бросаюсь вперед и смотрю на его жалкое слабое тело. Майкл глядит на меня так, будто теперь яконтролирую дальнейшее развитие событий. Это мой шанс. Этого момента я ждал всю свою жизнь.

Он пытается встать, но я все равно быстрее: в одно мгновение прижимаю подошву сапога к его горлу, перекрывая ему кислород. Брат корчится, хрипит, прижатый к грязной земле, а голова его нависает над пропастью.