Книга Шрам, страница 82 – Эмили Макинтайр

Я встаю на шаткие ноги и иду в туалет. Тело вздрагивает от каждого скрипа; нервы превратились в подобие ниток, распутавшихся возле шва.

Он ничего сделать не успел, но почему-то я чувствую себя грязной, лишенной чего-то важного.

Кинжал дрожит в ладони, пока я включаю кран и смываю с лезвия мелкие капли крови, надеясь, что вместе с ним очистятся и раны, нанесенные моей душе.

Он не отнял мою невинность, но забрал нечто гораздо более важное.

Мое достоинство.

И я не знаю, как его вернуть обратно.

ТРИСТАН

Я следую за ними.

Разве я мог поступить иначе?

Но когда нахожу их, уже слишком поздно. Передо мной предстают грязные руки Клавдия, рвущие ее платье, и мерзкие бедра, вжимающиеся в ее живот. В голове у меня пустота, грудь сокращается, а легкие сжимаются, обугливаясь от бушующей ярости.

Я не могу двигаться.

Не могу слышать.

Не могу говорить.

Я могу думать лишь об одном:

«Она моя».

Это слово сотрясает меня, как землетрясение, разрушая защиту, которую я выстроил, и образуя пропасть такой глубины, что оттуда мне уже никогда не выбраться.

Леди Битро – Сара – моя.

Я вижу наше будущее ясным как день: я сижу на троне, а она рядом со мной. Почему бы и нет? Почему бы ей не быть рядом со мной?

— Чертовы платья.

Голос Клавдия выводит меня из оцепенения. Я двигаюсь вперед, думая лишь о том, что сейчас доберусь до него и убью; буду купаться в его крови и заявлю свои права на ее тело и душу.

От гнева у меня дрожат руки, ярость до боли и крови вцепляется в кожу.

Как он смеет прикасаться к тому, что принадлежит мне?

Сара сдвигается с места, ее энергия внезапно меняется. И тут она приставляет клинок к горлу Клавдия. У меня замирает сердце, член становится твердым, когда с ее маленьких красивых губ слетают страстные угрозы, обещающие смерть.

Я успеваю сделать пару шагов, прежде чем снова замираю, наблюдая за перевоплощением этой свирепой и невероятной женщины, которая, испугавшись за свою жизнь, сама справляется с угрозой. Внезапный укол возбуждения смешивается с гневом, создавая ощущение, которого я никогда не испытывал.

И это чувство мне очень приятно.

С принятием приходит и ясность.

Моя маленькая лань – вовсе не лань.

Она охотник, притворяющийся добычей.

Я прислоняюсь к стене, рука крепко прижимается к сердцу, чтобы оно не вырвалось через грудную клетку и не взорвалось.

Она – чертов шедевр. Из тех, которые должны висеть в галереях и почитаться массами.

Идеальный вид искусства.

Моя.

Вдалеке раздаются шаги, и я ухожу, чтобы меня не заметили. Спустя мгновение оказываюсь в конце коридора, рядом с портретом моего прадеда.

Вскоре шум стихает, и меня окружает лишь густая тишина. Я напрягаю слух, но не слышу ни звука. Интересно, она убила его? Грустно, что я не увидел процесс, что не смог присоединиться к развлечению.

Но тут раздается звук шагов, и я вижу гримасу на лице Клавдия, который бежит по коридору в мою сторону.

Не успев опомниться, я хватаю его за шею и притягиваю спиной к своему торсу. От такой силы мои кольца впиваются в кожу.

Он что-то мычит, но я лишь сильнее зажимаю ему рот и сдавливаю горло, чувствуя под пальцами хруст его мышц.

— Тихо, не бойся, – бормочу я.

Я убираю ладонь от его губ и тянусь вверх, чтобы наклонить портрет моего прадеда. В тут же секунду стена за моей спиной исчезает, и я оказываюсь у входа в туннели, увлекая за собой корчащегося Клавдия.