Книга Шрам, страница 92 – Эмили Макинтайр

— Я буду облизывать, посасывать или отрезать ту часть тебя, какую мне вздумается, так часто, как захочу, пока ты не начнешь умолять меня вскрыть тебя и сделать это еще раз.

Меня передергивает от его слов, потрясение смешивается с острым желанием, пронизывающим до глубины души.

— Я хочу познать твой вкус, Сара, хочу почувствовать, как ты пульсируешь в моих венах.

— Это безумие, – шепчу я. – Я думала, ты меня ненавидишь.

Тристан замирает. Его рука отпускает мои волосы и переходит к челюсти, чтобы вытереть с моего рта остатки крови.

— Что такое ненависть, как не одержимость, приправленная страхом?

— Я…

Он закрывает мне рот ладонью. Кольца на его пальцах холодят мою плоть.

— Прекрати. Разговаривать.

Он задирает юбку и медленно поднимает ее вверх по ноге, щекоча кожу. У меня сводит живот, теплое возбуждение кружит во мне, как циклон. Как только кожаные подвязки обнажаются, Тристан перебирает кончиками пальцев кинжалы. Его твердый член пульсирует о мое тело, когда он прослеживает пальцами их острые края.

— Ma petite menteuse притворяется такой чистой, – он опускается на колени, наклоняется и целует промежутки между клинками. – Такой невинной.

Грудь вздымается, сердце бешено бьется о ребра. Он продвигается дальше, его губы осыпают поцелуями мою плоть, пока не достигают кружевного края трусиков. Быстрым движением он извлекает одно из лезвий и вертит его в пальцах. Меня охватывает дрожь, и я думаю, не совершила ли ошибку. Насколько же я глупая женщина, если дала своему врагу лезвие и поверила, что он не перережет мне горло.

И все же я не двигаюсь с места.

Если смерть настигнет меня именно здесь, то, по крайней мере, это будет мой выбор.

Одной рукой он придерживает мое платье, а другой проводит кинжалом по бедру, прочерчивая тонкую красную линию. Он не прорезал кожу, но приблизился к опасной черте. От предвкушения у меня обостряются чувства, между ног появляется влага. Просунув кончик лезвия под кружево, он смотрит на меня своими зелеными глазами, пылающими таким жаром, что, клянусь, я чувствую его привкус.

— Ты доверяешь мне, маленькая лань? – спрашивает он.

У меня замирает сердце:

— Нет.

Он ухмыляется:

— Хорошо.

А потом щелкает ножом, рассекая ткань, – холодный воздух струится по обнаженной коже, вызывая внезапный озноб. Но волноваться не стоит, потому что очень скоро его рот приникает ко мне, нос погружается в нежные кудряшки, а язык ласкает мой чувствительный бутон, отчего он пульсирует и набухает.

Я начинаю стонать, прижимаясь всем телом к дереву; пальцы путаются в его растрепанных локонах. Я прижимаюсь бедрами к его лицу, позволяя ему сосать мою киску, как будто он самый отчаянный мужчина.

— Я… – Я задыхаюсь, испытывая почти невыносимые ощущения. Он то облизывает меня, то засасывает с такой силой, что его щеки становятся впалыми. – Я не могу…

Я тяну его за волосы, не зная, что делать дальше: то ли оттолкнуть, то ли задушить. Но остаюсь на месте. Напряжение доходит до предела, и я больше не могу себя контролировать. Стенки влагалища начинают сжиматься, и я чуть не задыхаюсь от удовольствия. Но в последний момент отталкиваю его от своей пульсирующей киски, выдирая волосы с корнем.

Я дышу глубоко, неровно, голова кружится, а мышцы напряжены и просят разрядки. Тристан роняет кинжал на землю и поднимается на ноги; его глаза полны страсти, рот блестит. Я чувствую запах своего возбуждения, от которого нервы начинают пульсировать. Мне хочется наклониться и слизать влагу с его губ, чтобы узнать, какова я на вкус.