Книга Шрам, страница 93 – Эмили Макинтайр

Тристан обхватывает мои запястья и поднимает их над моей головой – ствол дерева холодит перегретую кожу, пока принц сжимает их в своей ладони.

— Не смей отталкивать меня, – требует он.

Другой рукой принц прикасается к внутренней стороне моего бедра, нащупывает влажную от желания киску, вводит в нее два пальца и выгибает их так, чтобы они терлись о стенки влагалища.

— О Боже, – вскрикиваю я. Ноги подгибаются, когда удовольствие накатывает на меня яростными волнами.

— Похотливая маленькая лгунья решила притвориться, что не хочет кончить, – шепчет он мне на ухо. Его хватка крепнет.

Я выгибаю спину, жар накапливается внутри и распространяется наружу, лишая меня здравого рассудка.

— Какая же ты наивная, раз полагаешь, что я остановлюсь, услышав «нет».

Большим пальцем он надавливает на набухший клитор, а потом отпускает его, вынуждая влагалище сомкнуться вокруг его толстых пальцев. От этих ощущений у меня перехватывает дыхание.

— Пожалуйста, – умоляю я, сходя с ума от поддразниваний.

— Пожалуйста, что, маленькая лань?

— Сделай так, чтобы я кончила. Мне нужно кончить.

— Ты этого заслуживаешь? – спрашивает он.

— Я убью тебя! – Разочарование переполняет меня, как бурлящий котел.

Он смеется, погружая пальцы внутрь и вытаскивая их обратно в мучительном темпе, который держит меня на самой грани оргазма:

— Скажи мне, что ты моя, ma petite menteuse. Что ты не принадлежала ни одному мужчине.

Гнев вспыхивает во мне, как пушечный выстрел: меня раздражает, что он возомнил себя хозяином положения. А еще больше бесит, что ему удается взять надо мной верх.

Открыв глаза, я встречаю его взгляд:

— Я буду лгуньей, если скажу, что это так.

Он напрягается, его движения замирают:

— Кто он?

— Не твое дело.

— Назови его имя, – произносит Тристан. – Чтобы я мог выследить его и разрубить на куски.

Я выгибаю спину, пока моя грудь не прижимается к его торсу.

— Нет.

С ухмылкой он делает вдох… и отпускает меня так быстро, что я падаю на землю.

— Тогда ты не заслуживаешь оргазма.

— Ты сумасшедший, Тристан! – кричу я ему вслед.

Но он уже уходит, оставляя меня наедине со своим гневом и сбившимся дыханием.

САРА

— Меня это не волнует, дай мне поговорить с братом!

Голос Майкла высокий и напряженный, такой громкий, что я прижимаюсь спиной к стене. Мой дядя стоит по другую сторону стола, опираясь на свою трость из темного дерева. Он смотрит на меня ледяными гневными глазами, как будто это моя вина.

Я даже не знаю, что происходит. Я проснулась, когда Офелия распахнула дверь и заявила, что король требует моего присутствия. Она еле успела меня одеть, поэтому вид у меня далек от совершенства. Волосы мне заплести не успели, и теперь они вьются и пушатся, спускаясь до середины спины. Да что тут говорить, у меня хватило времени только на то, чтобы схватить из шкафа простое дневное платье без корсета. Я чувствую себя так, как будто голой вошла в комнату, держа в руках заряженный пистолет.

— Что случилось? – спрашиваю я.

Дядя оборачивается, смотрит на меня. И вот опять я в недоумении от его гнева. Я видела этот гнев неоднократно, особенно когда он пылко рассуждал о мести за моего отца, но сейчас эта злость впервые направлена на меня.

У меня замирает сердце, лицо накаляется, как будто внутри взорвалась тысяча солнц.