Книга На крючке, страница 109 – Эмили Макинтайр

— А тебе за закуски, – я улыбаюсь.

Они проходят мимо друг друга, но Джеймс едва удостаивает его взглядом.

— Тебе не жарко? – интересуюсь я.

Не реагируя на мой вопрос, он наклоняется и целует меня. Его язык проникает в мой рот, и я закрываю глаза, теряясь в его вкусе.

— М-м-м, – Джеймс отстраняется и прижимается головой к моему лбу, одновременно гладя мою щеку большим пальцем. – К сожалению, у меня появились неотложные дела. Справишься без меня?

— Конечно, все в порядке. Я все равно думала зайти в «Ванильный стручок».

Его губы кривятся.

— Джеймс, ты обещал мне, что я смогу выходить, а теперь ты…

— Детка, пожалуйста, – он вздыхает и снова целует. – Ты свободна. Прости за мою ревность, за то, что хочу постоянно держать тебя при себе. Я оставлю ключи от машины – вдруг понадобится.

— Спасибо, – узел в груди ослабевает.

— Сделай мне одолжение. Не снимай ожерелье.

— Ты опять за свое? – я хмурю брови.

— Порадуй меня, – улыбается он. – Мне нравится, как смотрятся драгоценности на твоей коже.

Его пальцы скользят по бриллиантам.

— Успеешь вернуться домой к ужину? У меня есть сюрприз.

— Хорошо, – я улыбаюсь, и стая бабочек невольно вспархивает в животе.

Домой.

Это слово он произносит с такой легкостью, как будто это место мое. Но я все еще балансирую на грани: я не понимаю, иллюзия это или чистая правда. А вдруг он до сих пор использует меня для достижения какой-то цели?

Игнорируя шепот сомнения, я отбрасываю дурные мысли и направляюсь внутрь.

Джеймс

Я вздыхаю, переключая канал с новостей. Кроме пожаров в NevAirLand, там ни о чем больше не рассказывают. Пускай при виде руин во мне и просыпается некое чувство удовлетворения, я не могу не досадовать из-за отсутствия улик.

Более того, такой известный человек, как Питер, как будто исчез с лица планеты. И меня это очень тревожит. Впрочем, в последнее время я постоянно испытываю какое-то подобие страха, похожего на предчувствие бури, зарождающейся без всякого прогноза и понятия, когда она обрушится и какие разрушения после себя оставит.

Близнецы сидят напротив меня и с мрачными лицами рассказывают об очередном неприбывшем грузе – миллион долларов в виде пикси-пыли взял и растворился в воздухе.

С пылающей внутри яростью я сажусь за стол. Такое ощущение, будто я смотрю на гигантскую головоломку и не вижу центральной детали.

И где, мать его, Питер?

— Мне нужно, чтобы вы сделали обход. Сегодня же, – глядя на близнецов, я делаю глубокий вдох, пытаясь сдержать растущий гнев. – Обойдите каждый закоулок и соберите всех людей, которые когда-либо прикасались к нашему продукту, разденьте их и обыщите. Если вы увидите татуировку крокодила, часы или любую их разновидность, приведите их сюда и посадите на цепь в подвале. Все ясно?

— Мы поняли, Крюк.

— Хорошо, – я разминаю шею. – Пришлите, пожалуйста, Старки, когда будете уходить.

Они выходят.

При упоминании татуировки мне становится дурно, как будто ее вырвали прямо из моих кошмаров и впечатали в кожу чернилами. Это невозможно.

— Сэр, – Старки открывает дверь, его глаза распахнуты и насторожены.

Напряженный, я поднимаюсь, застегиваю пуговицы на костюме и направляюсь к нему, огибая стол. В комнате долго царит тишина, пока я наконец не завожу разговор:

— Напомни мне еще раз, Старки, почему ты вмешался той ночью?