Книга На крючке, страница 115 – Эмили Макинтайр

— В твоем! – кричит он. – В «Веселом Роджере».

Я разминаю шею, издавая долгий, громкий смех. Неверие циркулирует по моим венам, потому что я не верю собственным ушам. Не может быть, чтобы этой женщиной была не Тина Белл. И какая-то другая незнакомка.

Я бросаюсь к нему – пальцы хватают его за челюсть, а нож вонзается в его щеку.

— Пожалуйста, – умоляет он.

— Не лги мне, – требую я. – Ты намекаешь, что кто-то воспользовался моей добротой? Как ее зовут?

Его тело содрогается под моей хваткой, из-за икоты и всхлипов его слова становятся бессвязными.

— Говори! – выплевываю я, пока мой нож вдавливается все глубже и глубже, оставляя на его щеке кровавые дорожки.

— Мойра! – кричит он. – Ее зовут Мойра.

Венди

— Венди?

Как только я слышу Джона, в душе мгновенно поселяется спокойствие. Выйдя из душа и увидев пропущенный звонок, я начала перезванивать и делала это до тех пор, пока не услышала его голос.

— Джон, привет, – вздыхаю я в трубку. – Как ты?

— Все в порядке.

— Я так по тебе скучаю, – голос срывается из-за бури эмоций, которые бушуют во мне последние несколько недель. – Прости, что не звонила.

— Да все нормально, Венди. Джеймс сказал, что ты болела.

— Джей… что? – у меня перехватывает дыхание.

— Да, поэтому вместо тебя звонил он. Слушай, Вен, мне правда не нужны няньки.

Сердце в груди разрывается, мысли бешено мечутся. Его слова… они так много для меня значат.

— Когда… – я прочищаю горло. – Когда ты разговаривал с Джеймсом?

— Почти каждый чертов день с моего приезда сюда. О чем я и пытаюсь тебе сказать. Это уже… перебор.

— Он правда тебе звонит?

— Да, а ты не знала?

Сердце разрывается на куски, слезы застилают нижние веки. Получается, что даже когда он угрожал мне, он проверял, в порядке ли Джон. Значит ли это, что он всегда блефовал?

— Нет, я знала, – фыркаю я. – Я попрошу его сбавить обороты.

— Хорошо, спасибо. Эй, ты будешь дома сегодня вечером?

— Да, а что? – нахмурив брови, я оглядываюсь.

— Папа сказал, что заедет за мной. Просил позвонить тебе и передать.

Внутри меня все съеживается: до меня доходит, что он говорит об особняке.

— За тобой приедет папа? – повторяю я, не уверенная, что расслышала правильно.

— Да. Сказал, что ему нужно нам что-то рассказать. Не знаю, о чем он, но с ним наедине я быть не хочу.

Я не знаю, как поступить: с одной стороны, я хочу остаться верной Джеймсу, прекрасно понимая, что он не захочет подпускать меня к отцу, но с другой – я хочу поддержать Джона. И как бы мне ни хотелось отказаться, подождать, пока Джеймс вернется домой, и притвориться, будто отца не существует, я знаю, что это невозможно. Тем более сейчас, когда у меня появился шанс встретиться с братом.

— Хорошо. Я приеду.

— Круто.

— Круто, – повторяю я в ответ, улыбаясь, и вешаю трубку.

От предвкушения встречи с ним меня переполняет легкость, но вместе с тем меня терзает чувство вины: Джеймсу будет неприятно, что собралась в особняк. Но я все-таки надеюсь, что он сумеет взглянуть на ситуацию с моей точки зрения.

Все утро я чувствовала себя не в своей тарелке. Я призналась Джеймсу в любви, а он ничего не ответил. Я, конечно, и не ждала, что он начнет говорить мне о чувствах, но тем не менее… Когда ты выплескиваешь все свои эмоции, становится больно, когда они не находят отклика. Впрочем, его забота о Джоне, когда мне он плел совсем другую сказку, означает больше, чем любые слова. Я беру телефон и набираю номер Джеймса, чувствуя, как разгорается сердце от благодарности за его поступок. Я хочу, чтобы он знал, что мне все известно, а еще я хочу сказать ему, куда я отправлюсь. Он не обрадуется, но он обещал, что не будет распоряжаться моей жизнью.