Книга На крючке, страница 37 – Эмили Макинтайр

Его лицо по-прежнему рядом, губы осыпают поцелуями челюсть.

— Такая узкая. Кто-нибудь трогал тебя раньше?

Я не знаю, какой ответ он хочет услышать, но мысль о том, что он считает меня нетронутым цветком с нулевым опытом, настолько непривлекательна, что я не могу найти в себе силы солгать.

— Да, – хриплю я.

Глаза его мутнеют, пальцы судорожно сжимают горло. Его дыхание ласкает ухо и шею, вызывая мурашки вдоль моего позвоночника.

— Больше никому не позволю трогать тебя, – он входит в меня и выходит, пока большой палец медленно гладит набухший клитор. – Я очень ревнивый, Венди. И я хочу, чтобы ты была только моей.

Его слова должны были насторожить, но они лишь разжигают пламя страсти, затрудняя дыхание.

Или это хватка его руки на моей шее становится еще сильнее. Я делаю вдох – настолько глубокий, насколько она позволяет, – испытывая предчувствие, что погибну, если не кончу. У меня кружится голова, легкие требуют воздуха, а разум просит вцепиться в него ногтями и ослабить давление. Моя рука дергается, пальцы обхватывают его запястье – вены на его предплечье напрягаются под моей ладонью. Внутри влагалища все невольно сжимается.

Он давит все сильнее, в то время как клитор пульсирует и мучительно ноет, распространяя по телу мурашки. В груди стремительно нарастает жжение, темнота застилает глаза. И тут я взрываюсь: рот открывается в беззвучном крике, стенки влагалища сжимают его пальцы, как будто хотят стать с ними единым целым и больше никогда их не отпускать. Рука на шее тут же ослабевает и переходит к нежным, успокаивающим поглаживаниям. Я начинаю жадно дышать: грудь быстро вздымается, прижимаясь к его торсу.

— Хорошая девочка, – мурлычет он.

Удовлетворение течет по венам и зарывается глубоко в грудь, принося с собой тепло, уют и спокойствие. Он кладет меня и устраивается сзади, а я тем временем сворачиваюсь клубочком, пока он гладит мои волосы своей большой рукой и шепчет слова похвалы.

Я не пытаюсь говорить, даже думать о том, что только что произошло. Я не задумываюсь, почему он обращается со мной, как с любимым домашним питомцем, и какие чувства я при этом испытываю. Я просто закрываю глаза и наслаждаюсь моментом.

А когда я просыпаюсь, то оказываюсь совсем одна. И уже не на палубе.

Джеймс

Пока на плите закипает чайник, я держусь за столешницу и разглядываю свои руки. То, что произошло у нас с Венди, стало для меня неожиданностью. Ее податливое тело, эти мольбы перекрыть ей кислород и дрожь от моих прикосновений чуть не лишили меня рассудка.

А это неприемлемо.

Я бы с удовольствием отрицал данный факт, но не могу, ведь бороться со слабостью можно только тогда, когда ты знаешь ее в лицо. А то, что Венди стала моей слабостью, до тошноты очевидно. Особенно после того, как я перенес ее с солнечной палубы в свою каюту и наблюдал, как она спит, наслаждаясь контрастом ее темных волос на фоне бежевых простыней.

Раздраженный влиянием Венди, я смотрю на чайник. Меня бесит, что она взывает к моим низменным желаниям и выводит их на передний план, почти лишая меня рассудка.

С насмешкой я убираю чайник с конфорки и запускаю руку в волосы.

— Я бы приготовил, босс, – отзывается Сми, заходя в комнату с оставшейся после ужина посудой.

— Спасибо, в этом нет необходимости.