Книга Скверная, страница 104 – Эмили Макинтайр

— О, – осторожно произношу я, чувствуя, как у меня сосет под ложечкой.Теплица? – Конечно. Ты хочешь сказать, что до сих пор о ней не знала?

— Знаешь, это так похоже на Эви – держать меня в неведении, – усмехается она. – Они с Нессой всегда старались не подпускать меня к своим делам, и ее бесит, что наш отец не поступает так же.

Мое сердце учащенно бьется, когда кусочки головоломки встают на свои места, образуя картину, о существовании которой я и не подозревал.

— Что ж, – я облизываю губы и оглядываюсь. – По крайней мере, теперь ты знаешь.

— Да, – вздыхает она. – Но это такой отстой, правда? Я имею в виду, кто захочет по доброй воле изучать растения?

У меня внутри все переворачивается, ее слова звучат в моей голове как мантра.

— И что именно ты будешь изучать?

— Очевидно, то, чем сейчас занимается Эви.

У меня немеют уши и пересыхает во рту.

Она наклоняет голову, подозрительно прищурившись, и я пытаюсь сохранять невозмутимый вид, но сомневаюсь, что у меня это получилось.

— Знаешь, – продолжает она, – я не хотела тебя отрывать. Можешь идти. Просто… забудь, что я тебе что-то говорила, ладно?

Она торопливо обходит меня, и я пропускаю ее, ощущая, как сердце у меня в груди колотится о ребра.

Шок сковывает меня, словно лед.

Эвелина – поставщик.

Твою мать!

Я разворачиваюсь и спешу к своей машине, дрожа всем телом. Прыгнув на сиденье, я все в том же оцепенении покидаю территорию поместья. Я не обращаю внимания на то, что происходит снаружи, и понятия не имею, помахал ли охранник на воротах мне на прощание. Я знаю лишь, что через три часа у меня назначена еженедельная встреча с Сетом в мотеле, и на этот раз мне действительно есть, что ему сказать.

Кое-что по-настоящему важное.

Потому что на этот раз я нашел нашего «парня». Вот только я не ожидал, что это будет она.

Мой разум работает на автопилоте, когда я проезжаю через Кинленд-Хайтс, сворачивая на задворки мотеля. Припарковавшись, я медлю с тем, чтобы выйти наружу. Вместо этого я сижу в машине, наблюдая, как мигают цифры на приборной панели, отсчитывая минуту за минутой, пока солнце не скрывается за горизонтом и не восходит луна, чтобы занять ее место.

При мысли о том, что мне придется сдать Эвелину, у меня к горлу подкатывает желчь, и я чувствую тошноту, словно меня укачивает на морских волнах. Я делаю глубокий вдох, упираясь локтями в руль и протирая глаза.

Что, черт возьми, мне делать?

Откинувшись на спинку стула, я начинаю мысленно перебирать все причины, по которым стал когда-то агентом. Чтобы сажать таких преступников, как она, за решетку. Это было моей целью с тех пор, как я достаточно повзрослел, чтобы понять, что эти люди лишили меня детства.

Моей семьи.

Моей невинности.

Это все, что я когда-либо знал, и хотя мои чувства к ней настолько сильны, что заглушают все остальное… они мне все еще в новинку. И моя ненависть к тому, что она собой олицетворяет, ничуть не ослабела.Ведь так?

Я прижимаю руку к груди, чтобы унять пульсирующую боль, которая ветвится, будто плющ, обвивая меня всего, без остатка, пока эта тяжесть не становится невыносимой. Мне не хочется этого делать, но в то же время я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова посмотреть ей в глаза, не окунувшись в поток горьких воспоминаний из прошлого.