Книга Скверная, страница 32 – Эмили Макинтайр

— Ты права, – соглашаюсь я и хватаю ее за бедро здоровой рукой, притягивая к себе. – Прикажи мне «сидеть» или «есть», назови «хорошим мальчиком», и, клянусь богом, я это сделаю.

У меня слюнки текут от одной только мысли о том, какая она на вкус.

Ее губы слегка приоткрываются, и я с наслаждением представляю, как мой член скользит между ними, в то время как она смотрит на меня своими большими карими глазами, а пирсинг в языке, которого у нее не было в ту ночь, когда мы познакомились, щекочет мою головку.

— Этот стол стоит больше, чем твоя жизнь, – шепчет она. – К тому же, ты весь в крови.

Я отвлекаюсь от своих фантазий, осознав, что мои пальцы впиваются в ее ягодицы, и отступаю назад, словно обжегшись. Опустив глаза, я вижу, что на деревянном полу растекается небольшая красная лужица.

Господи, что, черт возьми, со мной не так?

С губ Эвелины срывается громкий вздох, она тянет меня за руку обратно к дивану и бросает на него, словно тряпичную куклу. Сев рядом со мной, она кладет мою кровоточащую руку себе на колени.

Схватив аптечку, она принимается за работу, поливая рану перекисью водорода. Руку пронзает боль, заставляя меня зашипеть.

— Ай! Черт.

— Упс, – она смотрит на меня, широко раскрыв глаза. – Было больно?

Никто из нас не произносит ни слова, когда она достает антисептик и марлю, промывает рану и прикладывает к ней салфетку, с головой уйдя в это занятие.

У меня внутри все сжимается, и я пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть еепо-настоящему, вновь задаваясь вопросом, что она здесь делает и как относится к преступному промыслу ее семьи. Мне становится грустно, когда я думаю о том, кем она могла бы стать.

Может быть, еще не слишком поздно. Возможно, я смогу ее вытащить.

— Почему ты солгал мне о своем имени? – спрашивает она, не отрываясь от перевязки раны.

У меня щемит в груди.

— По той же причине, по которой ты не назвала мне свое.

Она громко сглатывает и одаривает меня взглядом сквозь ресницы; ее глаза изучают меня, словно она пытается заглянуть за мою маску и вытащить наружу душу. Ее губы приоткрываются, и мой живот напрягается; воздух вокруг сгущается, заполняя пространство между нами, и мне кажется, что я вот-вот переломлюсь пополам.

Ее лицо парит в дюйме от моего, и когда она выдыхает, я, наоборот, делаю вдох, напоминая себе, что передо мной – враг. Что я нахожусь здесь не для того, чтобы спасти ее и всех, кто ей дорог.

Что все это нереально.

Это не может происходить на самом деле.

Внезапно дверь распахивается и бьется об стену, заставляя нас отскочить друг от друга. Внутрь врывается Лиам и несется к нам, тыча своим толстым пальцем мне прямо в лицо.

— Еще раз так облажаешься, и я нашпигую твой гребаный рот свинцом. Ты меня понял?

Эвелина удивленно вскидывает брови, а затем встает, пересекает комнату и садится за стол.

Я вальяжно откидываюсь на подушки дивана.

— Напомни-ка мне, когда я начал на тебя работать, Лиам?

Его щеки краснеют, тело напрягается, руки сжимаются в кулаки, словно он собирается меня ударить.

У чувака явно проблемы с самоконтролем.

— Когда закончите меряться членами, не стесняйтесь, расскажите мне, что происходит, – вмешивается Эвелина.

Лиам поворачивается к ней, пряди его рыжих волос падают ему на лоб.

— Не встревай в дела больших мальчиков, милая. Просто сиди, радуй нас своей красотой и считай цифры, как просит твой папа.