Книга Искушая судьбу, страница 24 – Сара Адам

— Готов к вечерней разминке? – появившийся в проёме Ной давит добродушную лыбу, от чего хочется проехаться по его челюсти. Нарисовался, можно подумать, мысли услышал.

Тусуется около Адалин, как пёс возле хозяина. А та и не замечает, что этот чмошник слюни на неё пускает. Кладу голову на отсечение, он и лысого гоняет, фантазируя о ней.

От представления, как на светлый образ девчонки этот мудень дрочит, сжимаю кулаки, невзирая на боль в костяшках.

— Делла где? – не скрываю, что не разделяю хорошего настроя.

— У себя, – вздохнув, помощничек двигается пружинистым походоном к валяющимся на полке эспандерам, поправляя их. Педант херов.

— Зови, – рычу, без капли любезности. – Она пусть мной занимается.

Адалин

— Приезжай и убей меня, – простонав, запрокидываю голову назад, прикрывая усталые веки.

В ответ из динамика доносится весёлый и весьма заразительный, звонкий хохот Лилит.

— Представляю, как он знатно офигел с твоей истерики, – задыхаясь, кое-как выдавливает подруга.

Мы болтаем по видеозвонку вот уже добрый час и мусолим одну особо важную тему – мой позорный срыв перед Джоном, который произошёл несколько дней назад.

— Думаю, теперь Грей считает меня психически неуравновешенной, – озвучиваю мысли вслух, оперевшись плечом об изголовье кровати.

— Так ты и есть психически неуравновешенная, – без капли такта Лил разражается ещё более громким смехом.

С Лилит мы знакомы с четырёх лет. Крепкая дружба зародилась ещё в далёком детстве, когда ни одна из нас читать и писать не умела. Двух мелких девчушек объединило одно: любовь ко льду и фигурное катание.

— Эй, вообще-то ты моя подруга! – возмущённо уставляюсь на экран смартфона, на что в ответ получаю высунутый язык. – И должна поддерживать, а не закапывать сильнее. Как насчёт сказать: «Делла, малышка! Не грузись, в жизни всякое бывает. Уверена, Грей не посчитал тебя психопаткой». А? – нарочно наигранно передразниваю её утончённую манеру речи.

— И только лучшая подруга скажет тебе правду в лицо, – отражает атаку, кокетливо поиграв бровями вверх-вниз. – Я могу соврать, что твой пациент посчитал такое поведение весьма нормальным, но это будет голимая ложь.

— Ненавижу тебя, – цокаю, поморщившись от того, что эта гадина права.

— И я-я-я тебя-я-я! – пропевает, жутко фальшивя.

Лилит сидит на верхнем ряду трибун ледовой арены. Её локти упираются в колени – подруга выглядит вымотанной после четырёхчасовой тренировки.

Раньше и я проводила каждый Божий день, всё свободное время на том катке. Лёд был моим миром, моей вселенной и самой большой любовью всей жизни.

Особенно именно в это время года я буквально жила на льду – часами отрабатывала прыжки, поддержки, спирали, доводя до автоматизма каждое движение.

На сегодняшний день эти воспоминания – не больше чем болезненное отражение прошлого. Персональный ад и камень на душе.

«И верёвка на шее», – добавляет внутренняя язва.

— Я не знаю, как себя с ним вести, – озвучиваю главную проблему, едва ли не прикусив язык от того, что произнесла это вслух. А затем, наплевав, решаю добавить пояснений, раз уж начала говорить:

— Точнее, делаю вид, что ничего не произошло, но напряжение между нами искрит, как неправильно проложенная проводка во время ремонта.

— Такое странное сравнение, – рыжая морщится, уставившись на меня с лёгким недоумением. Взяв бутылку с соседнего сиденья, она откручивает крышку и делает несколько жадных глотков воды.