Книга Искушая судьбу, страница 53 – Сара Адам

— На кого отец ходил? – между делом интересуется Джон, полностью увлечённый металлом в руках.

— На всех несчастных, кто встречался на его пути, – поджав губы, глубоко вздыхаю, а собеседник, в свою очередь, разражается гортанным смехом, качнув головой.

— С собой брал?

— Нет, конечно! – искренне оскорбляюсь, что Грей посчитал, мол, я приемлю убийство животных. – Я никогда не любила охоту. С самого детства.

Каждую зиму мы приезжали на Аляску на каникулы, и папа выезжал на охоту. Это было как ритуал. Снег уже ложился уверенным слоем, воздух становился пронзительно холодным, и стоило солнцу уйти за горизонт, как лес вокруг замирал в ожидании очередного преступления против живого.

— А Арта? – не унимается Джон, интересуясь нашим семейством.

— В отличие от меня, Артёма папа брал с собой частенько, – я же, в свою очередь, охотно делюсь семейными традициями, хотя обычно не люблю этого делать.

Отцу и сыну было хорошо вдвоём, в их мужской компании, – они не нуждались в третьем. Тем более в маленькой девочке, поэтому меня оставляли здесь, под присмотром няни. Да я бы и сама не пошла.

Иногда к папе приезжали друзья из его криминального мира. Я не спрашивала, на кого именно они охотятся. Точнее, не хотела знать. Мне было достаточно разговоров на кухне, сказанных между делом: «На оленя», «На лося», «На утку».

Я представляла дрожащие тела, разбегающиеся по лесу, и ненавидела папу за это. Не по-настоящему, конечно. Но мне было обидно за тех, кого он лишал жизни ради забавы.

— Значит, ты у нас Князевская принцесса, далёкая от жестокого мира? – подтрунивает, возвращая двустволку на место и направляясь к столу, на котором разложены интересующие его пистолеты.

— Я не Князева, – выпаливаю слишком резко, не обдумав. – И не принцесса, – добавляю уже тише, поумерив пыл.

В конце-то концов, Джон не виноват, что не в курсе всех заморочек нашей семейки.

Отведя взгляд в сторону, рассматриваю интерьер помещения, пока Грей возится с оружием.

Охотничья комната до сих пор стоит нетронутая, словно застыла во времени.

Тёмные деревянные стены впитали в себя мрачную атмосферу. Половицы по-прежнему характерно скрипят под ногами от малейшего движения. Воздух здесь густой, немного пыльный и застоявшийся от времени, но всё так же неизменно пахнет маслом и железом.

На стенах аккуратно, по стойкам, в два ряда развешаны ружья. Некоторые старые, с резными прикладами. Их отец любил больше всего. Другие поновее, с блестящими прицелами и затворами, будто только вчера папа начистил их.

Вдоль дальней стены почётное место занимает узкий шкаф с выдвижными ящиками. В них хранятся боеприпасы, охотничьи ножи, перчатки и ещё много всякой всячины.

Раньше я смело заходила сюда одна. Мне строго-настрого было запрещено это делать в целях безопасности. Наверное, поэтому теперь, стоя в дверях, живот сводит от лёгкого волнения. Можно подумать, сейчас папа придёт и отчитает за непослушание.

Помню, будучи любопытной и упрямой десятилеткой, как и полагается девочке в этом возрасте, я заявила:

– А можно мне подержать пистолет? Я тоже хочу научиться стрелять!

Папа в ответ усмехался и клал большую ладонь мне на макушку:

– Тебе это не нужно, зайка.

Насупившись, я возмущалась несправедливости этого мира.

– Почему Тёме можно, а мне нет?