Книга Искушая судьбу, страница 74 – Сара Адам

— В твоих фантазиях, – парирую, включая газовую конфорку, намереваясь обжарить куриный фарш.

— Влажных? – доносится из-за спины, и я непонимающе оборачиваюсь.

— Что?

— Что? – будто ничего не сказал, ухмыляется он, наливая сок в стакан. – Будешь? – как ни в чём не бывало, протягивает мне.

Я отказываюсь, не догоняя, почему этот дурной смеётся. Что за шутка, которую понял только он сам?

Мне требуется с минуту, чтобы сопоставить слово «фантазии» и «влажные» и осознать их смысл.

Повернувшись, с поднятой деревянной лопаткой вверх, я хочу отругать этого дурака за омерзительные шуточки, что стали неотъемлемой частью нашего бытия. А ещё лучше – хорошенько стукнуть его по башке.

— Ты! – начинаю гневную тираду, но, увидев, как Джон ставит графин обратно в холодильник, не на своё место, а на полку с молочкой, прикрикиваю: – Джон!

— Ну что опять? – оборачивается с таким лицом, будто я его уже достала.

— Ты серьёзно поставил сок в молочные продукты?!

— Да. И что? – Грей – мистер невозмутимость. Так бы и всекла ему.

— Это неправильно!

— Бога ради, как можно неправильно поставить сраную банку? – недоумевает он, захлопнув дверцу.

— Ты нарушаешь мой порядок! – заявляю с психом. Протопав к холодильнику, переставляю злосчастный сок туда, где ему и место – на полку с напитками. – Здесь каждая баночка на своём месте! Неужели так сложно соблюдать порядок?

— Ну прости, мадам Хаософобия, – скалится он. – В следующий раз проконсультируюсь с твоими йогуртами, прежде чем вторгаться на их территорию.

Я закатываю глаза, но губы предательски дрожат от сдерживаемого смеха. И так каждый раз! Не могу долго злиться на Джона. Он как что-нибудь ляпнет – и всё, моей злости как не бывало.

Конечно, он издевается, но это по-своему мило. Опять же, возвращаясь к теме перепалок и их быстрого решения.

В целом у нас всё идёт хорошо. Уверена, ещё максимум месяцок – и я вернусь домой.

А вот что касается хромоты Джона – новости неутешительные. Несмотря на скоростную реабилитацию, я стала замечать: его прихрамывание становится меньше, но не должным образом.

С Греем я переживаниями не поделилась, а вот дяде Паше позвонила. Он всегда был нашим семейным врачом. Ему доверял отец и доверяет Артём.

Павел Сергеевич говорил спокойно, почти без эмоций, как всегда. Док объяснил, что у Грея были глубокие ранения и пуля задела седалищный нерв. Он не стал смягчать и выдал: с такой травмой, даже при хорошем восстановлении, хромота, скорее всего, останется. Девяносто процентов, если говорить точно.

Я не думаю, что для Джона это станет вселенской трагедией, но без понятия – стоит ли говорить? Или он сам догадается?

Ужин доготавливается уже гораздо быстрее, потому что Джон соглашается посидеть за столом и не лезть в процесс. Пока обжаривается фарш, я быстренько перемешиваю нарезанные кубиком огурцы, помидоры и пострадавший лук. Добавляю туда салатный лист и фасоль, а затем перемешиваю.

Грей же в это время щепетильно скроллит ленту новостей. Он ужасно тоскует по своей жизни в Чикаго. Это видно невооружённым глазом, хотя он никогда об этом не говорит, а на вопросы отмахивается.

Во время трапезы мафиози не перестаёт льстить моим кулинарным способностям, нахваливая еду.

— Как вернусь домой – найму тебя личным поваром, – заявляет он, тщательно пережёвывая пищу. – Считай, карьерный рост.