Книга Искушая судьбу, страница 77 – Сара Адам

Грей выслушивает тираду молча. Лишь буравит тяжёлым взглядом. На секунду даже кажется, что в нём появляется что-то похожее на понимание.

Плевать я хотела на его жалость и сочувствие! Грей не увидит моих слёз. Не дождётся – и не сломает! Пусть засунет своё никому не нужное мнение куда подальше.

Подхватив с пола коричневые ботинки, спотыкаясь, натягиваю их на ходу и выбегаю, не удосужившись закрыть дверь.

Ночной морозный воздух мигом обдаёт щёки, заставляя их гореть на контрасте со стекающими слезами. Я бегу, не разбирая дороги, без шапки, в одной тонюсенькой куртке. Ветер хлещет в лицо, глаза слезятся.

Плевать.

Ноги сами несут по инерции в некогда самое любимое место на Аляске. Останавливаюсь я только перед замёрзшим озером.

Окружённое горами и пышными деревьями, оно всё ещё стоит замёрзшим. Погода в этом регионе непредсказуема: если днём земля подтаивает, то ночью температура падает до минус тридцати, и всё снова замерзает.

Озеро – всё такое же серое, как и небо над головой. Покрытое тонкой коркой льда. Невыносимо знакомое и одновременно чужое. Я опускаюсь прямо на берег, поджимаю колени под себя и накидываю на голову капюшон.

Грудь тяжело вздымается от прорывающихся наружу рыданий. Схватившись за куртку, сжимаю её, желая унять невыносимую боль в душе.

— Хочу обратно… Я хочу обратно…

Раскачиваясь из стороны в сторону, впиваюсь взглядом в толщу льда. Постепенно картина перед глазами начинает плыть, как будто сменяются события в калейдоскопе.

Вот уже не вечер, а день. Такой холодный и зимний. Звук разрезающих лёд коньков доносится справа, вынуждая резко вздёрнуть подбородок. На озере я вижу себя со стороны.

Другую. Юную. С горящими щеками и счастливой улыбкой.

Я помню этот день, как сейчас… Ровно девять лет назад.

— Ада, закругляйся. Все конечности обморозишь, – голос отца доносится с противоположной стороны. Вскрикнув, я оборачиваюсь на него, не веря, что снова вижу своего папочку.

От его вида дыхание перехватывает так, что я не в силах сделать глубокий вдох. Дышу урывками и маленькими глоточками.

— Пап! – хочу закричать и подбежать к нему, но не могу. Слова застревают в горле, не успевая вылететь наружу. А тело будто приросло к земле.

Папа проходит мимо, не замечая меня, и встаёт на границе между сушей и льдом. В руках держит термос с горячим чаем и тёплый шарф.

Громкий всхлип вырывается непроизвольно. Он такой молодой, красивый, пышущий здоровьем!

Папуля щурит глаза, разглядывая, как его маленькая дочка, не замечая никого вокруг, отрабатывает новый элемент, введённый в программу.

— Ада, – снова зовёт он, а у меня по коже ползут морозные мурашки.

— Пап, я, честное слово, не замёрзла! – радостно кричит девчонка на льду. Махнув рукой, она выкручивает пируэт, чтобы продемонстрировать мастерство.

Позёрка.

Правда, через секунду теряет равновесие, отчего вызывает смех у отца. Тёплый, искренний смех, который я не услышу.

— Моя умница, Лисёнок! – с любовью в глазах произносит папа по-русски. – Посиди со мной, передохни.

Маленькая Адалин, улыбаясь во все тридцать два зуба, вздыхает. Понимает, что спорить и перечить Константину Князеву бесполезно. С тяжёлой отдышкой она катится к берегу и, выйдя на снег, аккуратно садится рядом, на огромное бревно, лежащее для таких случаев.