Книга В плену запрета, страница 19 – Сара Адам

Нарочно громко прочищаю горло, сигнализируя, что вот так в открытую пялиться неприлично.

Татуированный замечает моё недовольство и нахально произносит, ухмыляясь:

— Красивая юбочка.

— Спасибо! — нервно ставлю между нами мою сумку, чтобы перегородить вид. — Где купить не подскажу, извини.

Ляпнув, понимаю, что не стоило хамить.

Почему ему можно неприлично себя вести, а мне нет? А вдруг я обидела и задела его мужское достоинство? Господи, как же тяжело постоянно думать о чувствах других, а не о себе в первую очередь.

Решаю не изводиться виной и самобичеванием, а сосредоточиться на лекции. Достаю письменные принадлежности, аккуратно расставляю всё перед собой и, положив руки на парту, начинаю слушать и конспектировать.

Справа слышится шуршание, боковым зрением вижу, как парень устраивается поудобнее, съезжая на скамье чуть вниз.

Мда, учёбой он явно не заинтересован.

Следующие минут сорок в процессе конспектирования жутко нервничаю, предмет очень сложный, а казалось бы, всего лишь «Гражданское право». Я готовилась по этой дисциплине перед поступлением для себя и понимания, нравится ли мне юриспруденция. Но слушая предмет, осознаю, что это совершенно не те базовые основы, которые должны проходить первокурсники в самом начале. Преподаватель показывает на электронной доске примеры задач и их решение. Не представляю, как мне удастся нагнать программу.

Становится страшно. Сидящий внутри синдром отличника начинает бегать по кругу и бить тревогу. Закрадывается ужасная мысль: неужели всё зря? Я не справлюсь? Вылечу из универа, как пробка?

Стараюсь вслушаться в каждое слово преподавателя и вникнуть, несколько примеров пытаюсь решить сама, ответ на один из них выходит верным, и я слегка расслабляюсь.

Нет, всё это - не зря. Пусть Шведов мечтает будущие четыре года обо мне во снах. Хоть я должна с ним общаться, подпускать к себе близко не намерена!

— Первый курс? — сосед справа активизируется, обращаясь ко мне.

Показалось, или я услышала насмешку в грубоватом, шершавом, как наждачка, голосе?

— Конечно первый, какой же ещё? — отвечаю слишком нервно, максимально сдерживаюсь, чтобы не добавить: к чему глупый вопрос?— А что не так?

— Всё так, всё так, — загадочный, едва уловимый проблеск проскальзывает в тёмных как ночь глазах, когда поворачиваюсь полубоком к собеседнику. — Как зовут?

— Елизавета, — представляюсь, и это кажется мне слишком официальным и слегка высокомерным, поэтому добавляю немного мягче: — можно просто Лиза.

Татуированный застал меня в самый уязвимый момент, не удивлюсь, если он заметил, как то и дело ёрзала на месте и нервничала, где-то возможно психовала.

— Елизавета, — произносит безумно интимно. Смакует имя, смотря прямо в глаза так, что становится неловко. Он будто прожигает меня взглядом насквозь. Мысленно раздевает, рассматривая.

Фу, Лиза, что за глупые фантазии?

Одёргиваю себя от дурацких мыслей, и это не ускользает от брюнета. Постепенно начинает раздражать его самоуверенность и дерзкая ухмылка на лице. Отворачиваюсь, утыкаясь в тетрадь с лекцией, и возвращаю внимание на преподавателя.

Чувствую, как он продолжает пялиться, это мешает сосредоточиться.

— Что? — не выдержав, резко поворачиваюсь, как взбешённая кошка. Копна светлых волос едва ли не задевает лицо татуированного, сидим мы очень близко друг другу. До неприличия близко. В одном энергетическом поле. В Европе это назвали бы нарушением личного пространства, ведь нас разделяет лишь небольшая сумка. Сказать, что такое соседство мне не нравится, считай ничего не сказать.