Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 102 – Юлия Славачевская

Пострадавших забирать никто не торопился, но охрана удалилась. Должно быть, всем взводом отправилась за носилками.

— Мне все это не нравится, — прошептала я мужу. — Как только противник начинает прибедняться, точно хочет надуть в главном. Вроде как: смотри, какой я белый и пушистый, а под мягкой шкуркой — жало валийсийского скорпиона.

— Тяни время, — так же тихо ответил мне Ингвар. — Мы должны понять, как нам отсюда выбраться.

— Можно я буду тянуть не только время, — подняла голову моя очухавшаяся от долгого сна кровожадность, — но и кое–что другое? — Поймала ревнивый взгляд мужа и торопливо пояснила: — Чьи–то кишки, а не то, что ты хочешь у него оторвать. — И громко: — Благодарю за вашу неописуемую щедрость, ваша милость! — Я потопала к столу первой.

— Меня зовут граф Гингем Толуйский, барон Камильский, владетель Цырии, — наконец–то представился седоволосый. И мне почему–то вдруг показалось, что в этом перечне что–то важное он упустил, и захотелось, чтобы старик представился по–настоящему. Было в нем что–то неправильное, темное, если не сказать грязное. Или я просто была голодной, а потому агрессивной и вредной?

— То–от, — сообщил ему муж. Краткость — сестра таланта!

— Элли, — слегка шаркнула я ножкой в вежливом жесте. Жест оказался смазанным из–за лежавшего под моей ногой охранника. Но я все же попыталась. Это же засчитывается, или нет?

И, натянув проводящие перчатки с силиконовыми пальцами, Лисомордый с моим мужем уселись играть. Первая игра затянулась на два часа. Я активно «болела» за спиной Ингвара, кричала, свистела и таскала нам легкие закуски, запихивая мужу в рот кусочки крекеров и тонкие колечки сыровяленой колбасы. Еду и освежающий синте–сок из кувшина я таскала исключительно с подоконника, мне так почему–то показалось удобней, да и пышную композицию на обеденном столе не захотела нарушать, там каждое блюдо было как произведение искусства — с цветами, зеленью и художественно вырезанными съедобными украшениями.

Победил муж. Седоголовый повел себя так, будто это досадная случайность. Вторая игра продлилась полчаса. Третья — пятнадцать минут. Четвертая — десять. Пятая — три минуты и пять секунд (я специально засекала!).

От шестой партии старик отказался, сославшись на переутомление.

Разошлись соперники мирно: низко поклонились друг другу, как поединщики в единоборствах, не говоря ни единого слова. Вот только взмокший и растерзанный лисомордый выглядел на редкость обескураженно. Правда, седой гад быстро пришел в себя и широким жестом пригласил к столу:

— Прошу разделить со мной скудную трапезу.

Наконец–то нас все же допустили обедать (или ужинать, я по времени слегка запуталась). А там было столько всего вкусного, но… вот опять же странность, трогать это вкусное мне совсем не хотелось. Есть хотелось, но только не это. Один взгляд на эту еду порождал у меня брезгливость и отвращение.

— Что–то у меня аппетит пропал, — поделилась я своей проблемой с окружающими, отчаянно сигнализируя мужу глазами. — Пусть у меня будет разгрузочный день, правда?

— Если у вас диета, — довольно–таки невежливо сказал Гингем, наваливая себе на тарелку куски одуряюще вкусно пахнущего мяса, — то почему бы вам не посидеть на ней во–он в том углу, пока мужчины не разделят трапезу и не обсудят свои проблемы.