Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 117 – Юлия Славачевская

Но со вторым отстреливающимся челноком было покончено еще быстрее. Я даже подбежать к металлической лестнице не успела, как веселье прекратилось. Из входного люка выглядывал усталый и довольный муж, наши громкими криками и стрекотанием праздновали победу, а Хосита зло материлась, что ей не дали кулаками пощупать противника на предмет хрупкости.

— Я кому сказал сидеть в укрытии? — грозно сдвинул на меня брови То–от.

— Питеру? — прикинулась я шлангом от насоса.

— Я с тобой потом поговорю, — пообещал мне Ингвар, вскидывая голову и всматриваясь во что–то за моей спиной. — И объясню, почему нужно слушаться мужа и чем это может грозить в случае отказа.

— Заранее страшно, — улыбнулась я ему, оборачиваясь, чтобы посмотреть, что там такое. — Постарайся подольше меня наказывать в постели. Я буду этого очень сильно ждать.

Вдали показалась пылящая по дороге колонна электромобилей с такой долгожданной подмогой.

— И жили они долго и счастливо, — пробормотала я себе под нос. — Но почему мне кажется, что это еще не все?..

Вся наша жизнь — зебра, сплошная чересполосица. Удача–неприятность, добро–зло, белая полоска — черная, как бесконечный частокол, черная, черная, черная, а в финале — грандиозные булки с сосиской и все это ниже пояса. И никуда не пожалуешься. Потому что, по мнению госпожи Жизни, трудности закаляют характер. Вопрос только в том, что перекаленная сталь ломается на «ура».

— Иди сюда, Элли, — позвал меня муж. — Не стой на открытом…

Какого–то черта на нас обрушился странный ветер, который, подобно урагану, засосал или расшвырял наших летающих саранчей–полускорпионов, расчищая путь… моему отцу?

Но нет, сейчас не возникло знакомого чувства общности и родства. Да и черты лица слегка отличались. Похож, очень похож, но не Ахаз. Все же смог выползти из замурованной пещеры, вражина, скорпионий хвост ему вместо транквилизатора!

И этот использованный не по назначению продукт защиты от перенаселения нагло сгреб меня под мышку одной левой, прошипев:

— Не дергайся, и я не причиню тебе вреда. Пока.

— В смысле, пока не угробишь, — прошипела я, стараясь вывернуться. — Или уже прощаешься, не поздоровавшись?

— Цыц! — прикрикнул на меня пасынок пещеры, зажимая шею Лео второй рукой и успевая отбить ногой выпад разъяренной Хоситы.

Еще этот многостаночник успел укоризненно–сердито взглянуть на Страшилина, который сыпанул ему под ноги горсть хорошо знакомых зернышек и с силой дунул на них так, что их разнесло ветром.

Все происходило быстро, так быстро, что я еле успевала охватить взглядом происходящее.

Вот Хосита приподнимается, оскалясь, и делает новый выпад, на этот раз десантным ножом. Даже я выражения ее лица не на шутку испугалась. Чисто зверь. Такая себе пума–мать семейства, которая идет отбивать детеныша!

Вот солнечный, играючись, отбивает атаку, посылая ногой Железного Дровосека в еще более дальний полет, и она падает, несколько раз перекувыркнувшись…

И тут с моим мужем случилось нечто странное. Искривив в гневной гримасе рот, он вдруг очутился почти рядом с нами. Нет–нет, он не телепортировался, он бежал. Но бежал с такой скоростью, словно метеор, перемещаясь незаметными глазу скачками.

Папин двойник уважительно прищелкнул языком и с легким сожалением произнес, растворяясь в жерле телепорта с двумя пленными, Лео и мной: — Твой дар силен, сын Кирты, великий дар. — С легким смешком: — Но использовать его три раза подряд — невозможно даже для тебя…