Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 47 – Юлия Славачевская

И даже не умер, когда я запихала в него с угрозами что–то похожее на овсянку по рецепту повара, служившего здесь до этого. Правда, пришлось запихивать силком. Пока Хосита держала, я потчевала, закидывая комки каши в рот и бдительно следя, чтобы не вывалилось. Но зато мужик остался относительно жив и даже пообещал к нам на близкое расстояние впредь не подходить, когда уползал в расстроенных чувствах и с бурчащим желудком.

— Как ты думаешь, — с сомнением посмотрела я на кастрюлю с экспериментальной кашей, — если я ее сверху кофе залью, вкус улучшится, или эту бурду уже ничего не спасет?

— Давай не будем экспериментировать, — предложила благодушно настроенная десантница, с аппетитом наворачивая летный сухой паек с галетами и тушенкой–пюре в тюбике. Прочавкала: — Мужчины твоими усилиями становятся на этом корабле вымирающим видом.

— Я, пожалуй, еще бутербродов нарежу, — вздохнула жертва кулинарной книги и приступила к намеченному.

В общем, когда команда пришла на завтрак, то никто не отравился, зато все срочно решили, что нужно худеть для поддержания формы. И, как один, ограничились сухим пайком. Все, кроме полковника. Святой человек.

— Первый блин всегда комом, — попробовал меня жизнерадостно утешить Лайон, доставая сухой паек. — Обед у вас точно получится лучше.

Я стыдливо потупила взор и промолчала, чтобы сойти за умную. Назвала бы Лео мазохистом, но нашу дрянь он принципиально не жрал. А так — садист. Махровый.

— Это безмерный оптимизм или стремление умереть во цвете лет? — полюбопытствовала Хосита, попивая кофе. — Потому как я по–другому это охарактеризовать не могу.

— Кстати, никто не видел Малоя? — поспешил сменить тему сиятельный. — С середины ночи воин пропал со смены и с тех пор его никто не видел.

— В сортире посмотри, — посоветовала добрая десантница, пока я усиленно делала вид, что совсем тут не при чем.

Зато Ингвар мужественно, со слезами на глазах ел кашу, которую у меня так и чесались руки у него отобрать и заменить достаточно безопасным бутербродом. Единственное, чем я смогла подсластить Скару горькую пилюлю — подсунула исподтишка последнюю, слегка зачерствевшую булочку с куском засохшего до окаменевшего состояния сыра внутри, и воин благодарно впился в нее, рассыпая на пол крошки.

Я прислушивалась к скупым мужским переговорам, тихо сатанея. Дам за столом банально игнорировали. Мы с Хоситой для остальных самцов обоих враждующих лагерей принципиально не существовали, словно ручные питомцы или бытовое снаряжение.

— Элли, — отставив в сторону полупустую тарелку, тихо спросил Йен, как сокращенно называли полковника Ингвара его люди, — он приходил к тебе ночью?

— Кто? — Я попробовала разыгрывать святую невинность.

— Малой, — не дал мне соскочить с темы полковник.

— В смысле? — нахмурился Лайон. — Что это значит?

Лео не принц на белом космолете, он вселенский тормоз! Могу справку выдать. С электронной подписью.

— Приходил, — созналась я, не видя смысла врать.

Хосита закатила глаза и с присвистом покрутила пальцем у виска. Это она мне? Сама такая умная и красивая!

— И что? — заиграл желваками на щеках Игнвар, одним движением сгибая пополам металлическую ложку.

— И остался до утра, — вздохнула я, с удивлением наблюдая, как он начинает белеть от ярости, а черенок ложки превращается в штопор. Спохватилась и пояснила, наглядно показывая руками: — Не мог он уйти, слишком крепко держали…