Книга Солнце в армейских ботинках, или Идем дорогой трудной…, страница 66 – Юлия Славачевская

Спустя время я проснулась первой. Открыла жалюзи, включила защитные экраны и села любоваться на солнце. В космосе оно было фантастически ярким. Возможно, кому–то другому смотреть незащищенными глазами было бы и нелегко, а мне вот нравилось. Смотрела бы и смотрела.

Жаль, некогда. И жаль, что я не могу раздеться и почувствовать ласковые лучи светила на своей коже. Это космос. Без атмосферы слишком жесткая радиация.

— Скучаешь? — обвил меня руками сзади Ингвар, прижимаясь к моей спине, и я поймала себя на мысли, что теплый звук его голоса заставляет мое сердце петь.

Только однажды в моей жизни встретился мужчина, который вызывал слабое подобие такого чувства. Мы с ним были то вместе, то врозь, постоянно качаясь на безумных качелях: рядом с ним я его боготворила, стоило отойти хотя бы на десять шагов — презирала и ненавидела. А самое страшное — никак не могла вырваться из удушающих силков неравных отношений.

Впрочем, не будем о печальном. Молоденькая была, глупая. Та ошибка мне дорого стоила, а чувства болезненно сгорели пеплом. Лишь со временем я поняла: суггестия — не любовь! Она как сладость с сахарозаменителем вместо меда или сахара… во рту сладко, а в крови пусто, сплошной обман. И научилась их различать: отделять сахар от заменителя, а трах и наведенные чувства не путать с любовью.

Что характерно, тогда разобраться во всем и понять истинную подоплеку происходящего тоже помог сильный, спокойный и рассудительный киртианин, который стал мне вместо брата. Жаль, Занг вскоре погиб, прикрывая отход нашего отряда, и все мы прекрасно знали, кто в этом виноват.

Я до конца дней своих буду жалеть об этой потере. Я и его пара — милая рыженькая медсестричка Аврил, которая после гибели своего любимого неожиданно бросила медицину и военный флот и приняла постриг в закрытом горном монастыре на Ловинии–5 с очень строгим уставом. Больше у меня настолько близких друзей среди однополчан и сослуживцев не было, хотя приударяли многие парни, часто даже на спор.

— Скучаю, — призналась я, откидывая голову ему на грудь. — Но ни за что бы не поменяла того, что случилось, на безопасное путешествие. Тогда бы у меня не было тебя.

Муж ничего не сказал, только потерся лицом о мою макушку да сжал в объятиях еще сильнее.

— Эй, космические кролики! — без особой деликатности начала ломиться в дверь Хосита, со всей дури дубася по створке ногой. — Там сейчас сиятельный пульт управления от злости сгрызет! До него дошло, что вы не просто так по разным каютам дрыхнете, тем более, что в каютах вас как раз и нет! До его мозгов наконец–то дошла извилистыми путями мысль, что он не единственный кандидат на Элли! Да и обед пора варганить! Я завтраком их уже отравила, но на обед они все хотят что–то более удобоваримое!

Пока она орала, мы быстро одевались, приводя себя в порядок. И на последней фразе Ингвар распахнул дверь.

— Ни хрена себе! — выдала Железный Дровосек, оправившись от удивления из–за нового тюнинга То–ота и обходя его по кругу. — Настоящий, живой, целый киртианин! Вот блин, лапайского скунса мне в нос!

— Мне как–то не очень нравится, — сообщила я ей, выглядывая из–за плеча мужа, — что ты рассматриваешь моего мужчину как кусок мяса. Причем мяса, которое еще бегает и тем бросает тебе вызов! Запомни — он мой!