Книга Цветение кувшинок, страница 32 – Мари-Кристин Шартье

Он проходит за моей спиной и кладет руку мне на талию. От легкого нажатия туча бабочек взлетает у поверхности моей кожи. Я оборачиваюсь к нему и в его глазах вижу моего Макса, озорного, влюбленного. Он еще здесь, я только должна каким-то образом найти его, вернуть насовсем. Я почти слышу голос Дени, он нашептывает мне, что надо учиться терпению, как учится ему любой рыбак.

Давно я не находил времени сходить на рынок с Кам. Мы бродим по проходам рука в руке, смотрим, нюхаем, пробуем, даже если не собираемся покупать. Щеки Кам порозовели, глаза блестят, улыбка полна нежности. Мы проходим мимо киоска с цветами. Он как-то особенно шикарно украшен, огромными белыми цветами, не знаю, как они называются, но подозреваю, что стоят дорого. Кам поднимает на меня глаза. Я знаю, что она думает в точности о том же.

Мои родители прислали цветы на похороны отца Кам. Это был гигантский букет, до смешного экстравагантный. Увидев его, я разозлился на них за этот выбор, мне было обидно, что они так мало знают о том, чего бы хотелось Дени. Только задним числом я понял, что они сделали это с самыми добрыми намерениями. Мне просто было легче в то время направить свой гнев на них, как я часто делал за свою жизнь. Мать даже спросила меня, не хочу ли я, чтобы они приехали на похороны. Я наотрез отказался. На мой взгляд, не стоило собирать вместе две семьи, мою настоящую и ту, с которой я делю ДНК, чтобы оплакать человека, которого я считал своим отцом.

Кам только крепче сжимает мою руку в своей.

Мы возвращаемся в квартиру, и сразу приходят Софи и Клара. Я не помню, когда мы в последний раз приглашали гостей к ужину. А жаль: выбирая эту квартиру, просторную и, главное, с огромным кухонным островком из гранита, мы подумали, как будет здорово принимать здесь людей. Забыли, что я уже работал шестьдесят часов в неделю и что мы не знали практически никого в Монреале. Не важно, намерение-то было.

Клара и Софи быстро оккупируют кухню, отведя нам с Кам роль наблюдателей. Хотя я сам обожаю готовить, сегодня вечером не прочь расслабиться. Я сажусь на кухонный табурет и смотрю, как Клара и Софи болтают с моей девушкой, нарезая овощи. Они говорят о театральных пьесах, которых я не видел, о сериалах на «Нетфликсе», которых я не смотрел, о последнем альбоме певца, которого я знаю, но не успел послушать его новые песни. Я чувствую себя скучным и как бы за рамками остального мира. Зрителем одновременно этого вечера и моей собственной жизни. Настроение мало-помалу падает. Как будто почувствовав это, Кам кладет руку мне на колено и шепчет на ухо:

— Что с тобой?

— Все в порядке. Устал.

По глазам я вижу, что мое оправдание ее не убедило, но она не настаивает. И все же ее рука остается на моем бедре. Это помогает мне укорениться в действительности.

Потом мы с Кам расставляем приборы, после чего все четверо усаживаемся за большой стол. Немного душно из-за жары, но в остальном все прекрасно. Девочки купили говядину и курицу для нас и тофу для себя, потому что Клара вегетарианка, а Софи есть Софи, она не признает ярлыков, но потихоньку начинает идти одной дорогой с Кларой.

Разумеется, Шарль Бодлер старается разжалобить своим мяуканьем, выпрашивая кусочек нашего пира. Кам, кажется, готова уступить, но тут Клара заявляет, что лучше бы ему остаться в гостиной, что здесь зона animal free^[16], не считая их трупов, к сожалению. Мне ее замечание немного претит, но такая манера выражаться все же комична. Бедняга Шарль в конце концов ложится на диван и вылизывает лапы вместо куска курятины, на который он положил глаз.