Книга Цветение кувшинок, страница 65 – Мари-Кристин Шартье

— И мне хочется быть рядом с ней.

Пару минут мы сидели неподвижно, глядя друг на друга. Наконец я спросила:

— Тебе стало легче оттого, что ты сказала это вслух?

Софи задумалась.

— Гм… В сущности, ты задала мне два вопроса. Первый такой: хотелось ли мне признаться тебе в этом? Пожалуй. Мы уже который месяц ходим вокруг да около. Ты же знаешь, какое это облегчение, когда наконец решаешь нырнуть с головой и довериться жизни. Сказать себе: «На хрен все, я хочу поступить именно так, не важно, выцарапаем ли мы друг другу глаза или останемся вместе до конца своих дней».

Она рассмеялась, и я тоже, потому что прекрасно помнила это чувство.

— А второй вопрос? – спросила я.

— Ты хочешь знать, стало ли легче мне от этого признания?

Я кивнула, немного смутившись. Сестра продолжала:

— Я знаю, ты не имела в виду ничего плохого, когда спросила об этом. Просто… этого ведь всегда ждут, правда? Понимаешь, еще и поэтому мне нравилось жить заграницей: никогда не приходилось ничего никому объяснять. В одном городе я любила одного, в другом второго, а в следующем одновременно двоих. Я могла быть собой без объяснений, без признаний. Я думаю… думаю, что я всегда избегала разговора с папой. Пусть я знала, я знаю, что это никак не отразилось бы на его любви ко мне… Но все равно он пытался бы понять. Вот только понимать нечего. Он же никогда не пытался понять, почему ты любишь Макса. Это так, и все. Я долго завидовала таким людям, как ты, которым не надо объяснять, почему они живут с тем, с кем живут. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Я глубоко вдохнула.

— Да. Да, но нет. Но да.

Софи усмехнулась.

— It’s good enough^[23].

— Я счастлива за тебя, Со. И я тебя люблю. Конечно, я буду скучать. Но не хочу, чтобы ты прошла мимо любви. Поезжай в Квебек с Кларой. Я там жила и знаю, какой это прекрасный город, чтобы быть любимой. Ты можешь быть спокойна за нас: мы больше не потеряемся. И потом, какого черта, это же Квебек, а не Африка.

— Да. Обещаю навещать тебя не раз в году.

Мы еще посмеялись, хотя в горле у обеих стоял ком. Нам было грустно, что мы станем видеться реже. И все же мысль, что сестра будет скучать по мне, а я по ней, меня утешала.

Мы въехали в Саттон. Здесь красиво, довольно живописно. Макс ведет меня в микробрассерию, все показывает, как будто проработал здесь всю жизнь. Персонал вежлив, обстановка дружелюбная, а место очаровательно. И есть еще кое-что… какой-то свет, которого не описать. Это подходит Максу. Когда он работал в Квебеке, я видела, что с его способностями он может пойти гораздо дальше. Я ему этого не говорила, не хотела, чтобы он чувствовал себя вынужденным что-то менять ради меня. А потом он получил место в Монреале, и это было слишком. Да, он показал, на что способен, вот только это потребовало столько энергии и времени, что Макс не мог остаться самим собой. Я уверена, что здесь, в этой микробрассерии, он наконец найдет искомое равновесие.

Выйдя на улицу, мы понимаем, что для осмотра первой квартиры еще слишком рано. Чтобы убить время, Макс сворачивает наобум на дорогу, ведущую в лес, где то и дело попадаются шале разных размеров. Зелень еще живой травы смешивается с многоцветьем деревьев, в воздухе пахнет костром. Я искоса смотрю на Макса. Он тихо напевает, покачивая головой в такт музыке. Золотые блики играют в его бороде. Он замечает, что я подсматриваю за ним, и лукаво улыбается. Макс выглядит отдохнувшим, круги под глазами почти исчезли.