Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 19 – Катриона Силви

Он хлопнул дверью и отправился к себе в спальню.

Джо посмотрел в окно; над зубчатыми стенами висел ноготок полумесяца. Пока он блуждал по страницам, написанным в будущем и попавшим в настоящее, прошел не один час. Он переоделся в костюм, хотя сердце его к наряду теперь не лежало. Джо казалось, что за эти часы он постарел на годы и только разыгрывает из себя студента.

Роба вид Джо озадачил.

— А зачем у тебя на свитере висит игрушечный поезд?

— Я «Крушение моста через реку Тей». – Джо ткнул пальцем в вывязанный на джемпере мост и на нарочно проделанную дырку посередине.

— А тебе не кажется, что это немного дурной тон? – поморщился Роб.

Джо схватился за джемпер для пущего эффекта.

— Уильям Топаз МакГонагалл. «Крушение моста через реку Тей».

В глазах Роба он не нашел ни намека на то, что друг понимает, о чем речь.

— Худшее стихотворение в истории? Рифма «опоры» – «кошмары»?^[6]

— Послушай, Грини. – Роб покачал головой. – Костюм надо выбрать такой, чтобы и другие могли понимать, кого ты изображаешь.

Джо оглядел Роба с ног до головы. Тот был одет как обычный студент Кембриджа: рубашка, черный пиджак, а сверху мантия.

— А сам-то ты кто?

— Я – Роб, который явился из будущего, – ответил Роб, спускаясь по лестнице.

Джо вытаращил глаза. Неужели Роб, когда Джо ненадолго отвернулся, умудрился тайком заглянуть в его книгу?

— Ты что, и до шестидесяти лет будешь таскать эту мантию? – спросил он, стараясь говорить как можно более непринужденно.

— А кто говорит, что мне шестьдесят?

— Ладно. – Джо говорил с подчеркнутым терпением. – И насколько же далеко в будущем ты находишься?

— В десяти минутах, – ответил Роб и последний пролет лестницы преодолел, прыгая через две ступеньки. – Я вернулся оттуда, чтобы сообщить тебе, что салат был очень вкусный.

Они вошли в столовую колледжа, где на длинных столах горели оплывающие свечи и лежали оскалившиеся тыквы. Джо сел напротив Роба, рядом с группой общих друзей. Двое поинтересовались, что у него за костюм, и Джо отвечал машинально, едва слыша самого себя: в голове у него грохотали стихи.

Роб посмотрел на Джо и похлопал в ладоши перед его лицом:

— Грини, ты где? Очнись! Что-то случилось?

Немного захмелевший от выпитого вина, Джо взял себя в руки и сосредоточил внимание на друге. Ему внезапно захотелось рассказать Робу обо всем случившемся. Отчаянно захотелось, ведь с одним только Робом он мог говорить о самых важных вещах, а эта вещь многократно превосходила по важности все остальные в его жизни. Но ведь Роб был физиком. Джо не очень разбирался в физике, но подозревал, что, если он заговорит о том, что путешествия во времени реальны и у него под подушкой тому доказательство, Робу будет нелегко перейти к обсуждению гораздо более интересной для Джо темы его, Джо, будущей поэтической славы.

Он непременно должен обо всем рассказать Робу. Нет-нет, рассказывать обо всем Робу он не станет ни за что на свете. Джо метался, его разрывало между двумя антагонистическими желаниями, но тут вдруг рот открылся сам по себе и из него вырвался какой-то невнятный звук.

— Что? – переспросил Роб, наклонившись к другу через стол.

Нет, надо сначала прощупать почву. Задать гипотетический вопрос, а потом по реакции Роба решить, стоит ли говорить начистоту.