Книга Сыграем в любовь?, страница 60 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Так хочешь, чтобы я тебя взял?

— Да!

Это даже не слово – это чистое желание.

Головка члена уже нетерпеливо уперлась туда, куда нужно. Я двигаю бедрами и вхожу на пару сантиметров. Девушка обхватывает меня так туго, что мне приятно едва ли не до боли. Я дразню ее легкими толчками – немного двигаюсь внутрь и тут же выхожу, словно она для меня слишком тесная. Что, к слову, почти правда.

Харпер извивается, пытается придвинуться ближе, принять меня глубже, отчаянно пульсируя вокруг меня.

— Дрю, возьми меня уже.

Я вхожу еще немного, наполняю ее, глядя, как член постепенно погружается внутрь. Быстрое дыхание Харпер сбивается, бедра дрожат, пока она принимает меня. В ней туго, жарко, влажно; боюсь, я, к своему стыду, не продержусь и минуты. Все мои силы уходят на то, чтобы двигаться медленно, а не войти одним махом – хочу дать Харпер постепенно привыкнуть ко мне.

— Черт. В тебе так приятно, – шепчу я, словно тайну, предназначенную ей одной. – Так хорошо.

Я погружаюсь все глубже, пока, наконец, полностью не оказываюсь внутри. От страсти мои слова сливаются, словно я изрядно выпил.

— Хочешь кончить для меня, детка? – тут мой голос становится тверже.

Обычно сексом я занимаюсь молча – предпочитаю сосредоточиться на самом процессе. Когда девушки поскуливают или вздыхают о моем размере, это выбивает меня из колеи. Их звуки кажутся мне почти фальшивыми, наигранными.

Я никогда не называл кого-то деткой. Однако к Харпер хочется обратиться более лично, чем просто по имени. «Харп» звучит как название рыбы, да и в целом как-то грубо. А обращение «солнышко» ей, кажется, не очень. Она считает, что я называю ее так с сарказмом, а не вижу в ней воплощение света – того, кого нельзя не заметить, от кого не отвести взгляд. А «детка» срывается с губ само собой – будто раньше я избегал этого слова, потому что хотел дождаться Харпер и обращаться так только к ней.

Мы двигаемся в страстном темпе. Ладони Харпер скользят вниз, ногти скребут мои плечи. Мы отдаляемся и сходимся вновь и вновь.

Все словно в первый раз – новое, неизведанное, непонятное, будоражащее…

А еще – простое и правильное, словно предначертанное свыше. Такое же, как фазы Луны или приливы и отливы.

Кажется, нас свела сама судьба. И как же это прекрасно.

В моей голове выключаются все мысли. Мелкие сомнения, которые появились после того, как одна девушка переспала со мной в самый первый сезон, а затем попросила автограф. Я вдруг понимаю, что вне арены и без хоккейной формы тоже многого стою, – а ведь некоторые видят во мне лишь спортсмена. Хоккей так или иначе сломал все мои попытки романтических отношений.

А Харпер… Удивительно, что она вообще в курсе моей профессии! И готов поспорить на все свои деньги: она без понятия, на какой позиции я играю, и не знает, что маскот нашей команды – волк. И автограф она у меня попросит разве что в шутку.

Я убеждаю себя, что не чувствую ничего особенного. Что с Харпер все иначе лишь по одной причине: я давно не был с девушкой, которой плевать на мой статус и которая знала меня задолго до того, как я стал знаменитостью.

Однако стоит взглянуть на то, как Харпер стонет подо мной, – и я ощущаю себя более живым и возбужденным, чем когда-либо. И задумываюсь: вдруг за этим кроется нечто большее?