Книга Укради меня, страница 26 – Ольга Мурашова

— Ты примешь мои извинения?

— Нет, – сообщила я и плюхнулась на диван.

Фальшивые твои извинения, как и всё остальное.

Телевизор мне надоел часа через два. Новости я тоже посмотрела, и там снова ничего не было о похищении. Вот она, слава твоя, четвёртый день даже никто не ищет, в истерике не бьётся, какое сокровище потерялось. Злорадство постепенно нарастало и в какой-то момент начало переполнять меня, настолько, что мне пришлось последним усилием воли себя остановить.

Стоп, Катерина, хватит.

Мне срочно был нужен перекур.

Перила под моим задом снова нехорошо скрипнули, но в остальном на крыльце было просто чудесно. Солнце приятно грело бок, травка и прочая растительность, как им и положено – зеленели, небо было голубое и чистое, и не скажешь даже, что через пару дней настанет осень. Даже листья ещё желтеть не начали – плакучая берёзка у дороги продолжала мести обочину абсолютно зелёными, хоть уже и запылившимися за долгое лето ветвями. Дома-то при этом могло быть уже что угодно, ветра с залива обычно начинали нести непогоду уже в конце августа, поэтому грех было не урвать ещё хотя бы несколько дней лета, пусть и таким образом – в Питере мы это ценить умели.

Я затянулась сигаретой. Моя злость потихоньку таяла в этом солнечном дне, словно последний снег в апреле – ну подумаешь, оказался человек высокомерным мудаком, готовым за карьеру продать всех и каждого, включая себя. И что в этом такого, если подойти логически и не отвлекаться на моральный плевок в физиономию? Вот лично для меня? Мне ведь с ним детей не крестить. Собственно, мы вряд ли когда-нибудь ещё увидимся. Да и на футбол меня в ближайшее время не потянет, у меня уже стал дёргаться глаз от любого упоминания этого вида спорта. Просто я буду держать в голове, что факт моего существования для него ничего не значит. Даже оскорбляет… ой, нет, Катерина, давай-ка снова стоп. И прикури вторую – лишним не будет.

Вернувшись в комнату, я увидела, что он не занят и явно ждёт меня.

— Я прошу ещё одну попытку. Дай мне, пожалуйста, десять минут, ровно десять минут.

— А если я откажусь?

— Тогда я применю силу. И ты всё равно меня выслушаешь, но уже не очень добровольно.

Чего-то такого я и ожидала.

— Хорошо, у тебя есть ровно десять минут.

— Садись рядом. Это будет сложный разговор.

— Я постою.

Он поставил таймер на телефоне на необходимый временной отрезок, показал мне и запустил его. И заговорил.

— Я сделал ошибку, когда рассказал тебе вчера только финал истории, потому что надо было рассказывать с самого начала. Ты знаешь, как я в футбол попал? Ты не знаешь, я ни в одном интервью этого не говорил. Я сам не особо хотел. Меня мама туда привела, чтобы я по улицам не шлялся, пока она работает. Ей тяжело было нас с братьями тащить, как отец умер. До этого мы были небогатыми, а потом стали просто откровенно бедными. Я был маленький, и в силу возраста это воспринимал, как данность, но мне тяжело было смотреть, как мама на двух работах убивается. Поэтому я не сильно сопротивлялся – если она так решила, значит, так надо, но были вещи, которые я любил больше. Как только я научился читать – я пропал. Я влюбился в книги, перечитал, всё, что было в доме, и стал искать ещё – в библиотеках, у друзей. Самые разные, от сказок до энциклопедий, я получал необыкновенный кайф от чтения, строя в голове мой собственный мир, принадлежащий только мне. После школы мать сразу отводила меня на стадион, потому что ей нужно было на вторую работу, и она придумала, как сделать так, чтобы не приходилось тащить меня туда силком. Перед тренировкой у меня было два свободных часа, и она давала мне с собой книгу, чтобы я не скучал. И каждый раз я два часа кайфовал на трибунах с книжкой в руках, а потом плёлся на поле, набивать себе новые синяки. Вот оно, моё образование, всё, что было, помимо школы. Другое мне не светило. Старшие братья сразу после школы пошли работать, на завод. А я так не хотел, и почти сразу решил стать известным спортсменом – я захотел денег и славы. У меня появилась цель, ради которой стоило ходить в синяках. Я очень старался, хотел быть лучшим – и я им стал. Потом я попал в молодёжную команду нашего города, как перспективный спортсмен. Потом – в сборную страны. И везде я шёл буквально по головам. Я мог поставить подножку на поле или сдать какой-то секрет, боссам или прессе, если человек стоял на моем пути. Чтобы ты понимала – я сейчас этим не горжусь. Так я растерял всех своих друзей, а из новых знакомых уже никто не рисковал подпускать меня слишком близко. Мои братья очень хорошие люди, мы очень любим друг друга, но мой образ жизни они не приняли. Они никогда не осуждали меня, даже за то, что, когда умерла мама, я был на другом краю света, но я для них отрезанный ломоть. Я продолжал пробиваться, со временем попал в континентальную команду, потом в другую. И вот я получил то, что хотел – и славу, и деньги, и всё это в двадцать лет. Ты просто не представляешь, как это кружит голову. Я чувствовал себя владыкой мира, не меньше. И тут я уже мог получить почти что угодно – достаточно было просто щёлкнуть пальцами. Я жадно хватал всё, до чего мог дотянуться, и мне всё ещё было мало. Иногда выходило не совсем этично… или даже немного незаконно. На репутацию мне было плевать, я даже не читал того, что обо мне писали, а писали в основном о моих выходках, да ещё и от себя добавляли. За словом в карман я никогда не лез, но я как-то упустил момент, когда говорить прежде, чем думать, стало… немодно. И мне начали мои высказывания припоминать, тем более, что извиняться я не умел, да и не собирался. И то, что я наговорил тебе вчера… Вполне в том духе, да.