Книга Укради меня, страница 62 – Ольга Мурашова

— Иди ко мне.

Я вынырнула из приятной дремоты, потянулась и повернулась на бок, туда, где на соседней подушке можно было увидеть его стриженый затылок. А вот по его золотым кудрям я буду скучать. Поднялась же у кого-то рука. Какой вандализм, пустить это золото под машинку – это же всё равно, что написать матерное слово прямо поперек Джоконды.

Мне теперь наконец стало очень спокойно, и, главное, всё было как-то… правильно. Когда мы занимались любовью в первый раз, мы делали это неловко и отчаянно, задыхаясь друг другом и пытаясь урвать больше, чем хотелось. А теперь мы ничего не крали, просто забирали своё. Он всё ещё был очень чопорным в постели, а с его щёк не сходил румянец, и выглядело это так, словно он немного стеснялся и вот-вот назовёт меня на вы. На мой аккуратный вопрос, чего бы ему хотелось, он ответил, что на эксперименты у нас ещё куча времени, а сейчас ему важно смотреть на меня, видеть моё лицо и понимать, что мне с ним хорошо. И мне было с ним хорошо. По крайней мере, я теперь могла кричать его имя хоть на весь мир.

И ещё у нас теперь наконец-то было время. Я не знала, сколько, но оно было.

Встав с постели, я пошла бродить по комнате, пытаясь найти сигареты, и по дороге собирала одежду, которую могла бы накинуть из соображений приличия.

— Куда ты собралась? – он смотрел на меня, приподнявшись на локте.

— Ты против курения в доме, выйду на улицу.

— Да я теперь с тебя глаз не спущу. А то опять сбежишь. Я слишком долго ждал тебя, чтобы выпустить из когтей в первый же день. Открой окно, дыми туда.

— Мы выстудим комнату и замёрзнем сами.

— В этой спальне сегодня слишком жарко, – он широко улыбнулся. – Я не против немного остыть.

— А соседи твои в шоке не будут? – соседний дом не то, чтобы стоял очень близко, но часть их окон смотрела в окно спальни, а свет мы так и не выключили.

— Мои соседи считают меня опасным идиотом ещё с тех пор, как я ночью рыл яму во дворе, пытаясь понять, сколько времени займёт рытьё ямы для одного человека. Мне для книги надо было, причём срочно. Я успел вырыть не так много, когда они вызвали полицию – я ж взялся с ними спорить, что на своей лужайке я могу выкапывать и закапывать что угодно и когда угодно, включая чрезмерно любопытных соседей. Но моих шуток никто не оценил и мне выписали штраф, – он дотянулся до спинки стула и взял с нее домашние трикотажные брюки. – Так что голая женщина в моем окне этих кляузников уже смущать не должна. Не надевай ничего, пусть они мне завидуют. Если не ослепнут сразу.

— Ну да, ты только не шути потом при полиции, что в своём доме…

— …Я могу держать столько раздетых женщин, сколько захочу.

— Не забудь добавить, что только по их доброй воле. А то, знаешь ли, бывают варианты, – я пристально взглянула на него. – Уж ты точно в курсе.

— Ты мне тогда даже одежду купила, голым я не сидел. А раздеть тебя мне пришло в голову не сразу, каюсь.

Я стянула с кровати одеяло, открыв полностью его тело во всём великолепии наготы, и завернулась, на всякий случай, с головой. Открыв окно, я с мыслью “Верните мне мой 2007-й” полезла на подоконник, не зная, чего бояться больше, падения меня с подоконника или падения с меня одеяла. Оба варианта были хуже. Босые ступни тут же обдало холодным воздухом и, усевшись, я втянула их в одеяльный кокон. Закурив, я спросила: