Книга Обманный бросок, страница 135 – Лиз Томфорд

Неухоженная и неидеальная. Я никогда не чувствовала себя такой расслабленной.

— Черт, – выдыхает Исайя, поднимаясь на колени. Его взгляд сосредоточен на собственной ширинке.

— Ты…

— Кончил? – Он заканчивает предложение за меня. – Да.

— От…

Во взгляде этого уверенного в себе мужчины нет ни капли сожаления. Он смотрит на меня, и на его губах играет дьявольская ухмылка.

— От того, как ты кончаешь. Услышав свое имя. Я ничего не мог с собой поделать. Ты заводишь меня, Кенни. Не стоит удивляться, что я кончил в штаны, как какой-нибудь неопытный юнец, ведь ты точно знаешь, насколько я тобой одержим.

Он не краснеет, но краснею я.

Исайя скользит вверх по моему телу, прижимаясь ко мне на диване, и с тяжелым, измученным вздохом расслабляется у меня на плече.

— Нам нужно отвезти тебя домой и уложить в постель, – шепчу я.

— Я знаю. Мне пора. В любом случае я не могу вернуться на поле в таком виде.

Я обнимаю его, обвивая руками, и после секундного колебания спрашиваю:

— Можно остаться с тобой на ночь?

— Да. – Он поднимает голову, чтобы взглянуть на меня, и быстро соглашается, как будто я могу передумать. – Конечно, можно.

Исайя наклоняется, чтобы меня поцеловать, прежде чем снова положить голову мне на плечо. Он слишком измучен всем, что сегодня произошло.

Мои пальцы теребят кончики его волос.

— Я не думаю, что когда-нибудь смогу чувствовать себя с кем-то так же комфортно, как с тобой.

Черт, это прозвучало неправильно.

Между нами повисает тяжелая пауза.

— Уверен, у тебя все получится, – в конце концов говорит он. – Я знаю, что это то, чего ты хочешь.

Предполагается, что это должно быть сказано ободряюще, но в его голосе слышится горечь поражения.

Но что, если я этого не хочу?Этот вопрос вертится на языке, потому что именно это я и имела в виду.

Не думаю, что когда-нибудь захочу чувствовать себя настолько комфортно с кем-то другим.

Поездка до моей квартиры прошла в полном молчании.

Я предложил Кеннеди ненадолго заехать к ней, чтобы переодеться и взять чемодан, но она заверила меня, что успеет до вылета и хочет просто вернуться домой.

Да, домой. Как будто это касается нас обоих. Как будто у нее нет собственного пентхауса в восьми кварталах отсюда. После того, как Кенни произнесла это слово, у меня возникли нелепые фантазии, и пришлось быстро их заглушить.

Я веду машину, держа левую руку на руле. Правая лежит на ее бедре, выводя повторяющийся узор большим пальцем. Взад-вперед. Взад-вперед. Словно безмолвное извинение, которое, по ее словам, ей не нужно.

Я ненавидел каждое слово, которое слетало с моих губ в том коридоре, хотя все это было правдой.

Случись это в любой другой день, я бы посмеялся, позволил Кеннеди объяснить, что какой-то парень пристал к ней в баре, пока я сдерживал свою досаду из-за нашей дурацкой ситуации. Может быть, я бы не показал, как мне больно не только знать, что она собирается уйти, но и видеть, как это происходит у меня на глазах.

Кеннеди почти не шла на контакт – просто отвечала ему ровно столько, чтобы не показаться грубой. Но этот парень мог оказаться очередным богатеньким засранцем, за которого ее заставили бы выйти замуж, и я сорвался.

Сегодня я полностью разбит и эмоционально выжат, потому что знаю: в следующем сезоне я снова буду один. Завтра Кеннеди улетает на собеседование. Конечно, Кай будет по-прежнему жить в Чикаго, но это совсем другое дело – знать, что он больше никогда не выйдет на поле вместе со мной. Я не ожидал, что он решит выйти на пенсию так скоро.