Книга Неуловимая подача, страница 170 – Лиз Томфорд

— Хочу?

— Это твоя мечта, Миллс. Я не позволю тебе отказаться от нее из-за моего сына.

Или из-за меня.

Она снова кладет голову мне на грудь.

— Необходимость выступать, оправдывать ожидания – это страшно. Какая-то часть меня борется с вопросом, достойна ли я этих ожиданий, понимаешь?

— Миллер, давление – это привилегия. Ожидания высоки, потому что ты успешна. Если бы ты была обычным человеком, никто бы не ждал тебя, затаив дыхание. Я думаю об этом каждый вечер, когда поднимаюсь на питчерскую горку. Тебе просто нужно решить, стоят ли твои мечты и цели такого напряжения. Хочешь ли ты оправдать возложенные на тебя ожидания.

— Хочу. Я хочу быть лучшей.

— Тогда сделай это.

Мне кажется, я уже достаточно поощрил результат, которого ужасно боюсь, поэтому в порыве эгоизма спрашиваю:

— Делает ли тебя счастливой твоя карьера?

Она делает паузу, поднимая глаза к потолку и переплетая свои пальцы с моими.

— Нет.

Скрипя зубами, я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие. Возникает странное противоречие: я хочу, чтобы она была счастлива, но в некотором смысле рад, что то, что разлучает ее со мной, не делает ее счастливой. Но что, черт возьми, я должен сказать? Поощрять ее пьяные выходки, потому что я хочу, чтобы она осталась?

Я пообещал ее отцу, что не буду этого делать.

Этим летом она развлекается, и это – единственная причина, по которой она сомневается в своей работе. С глаз долой – из сердца вон. Вот и все.

Она вспомнит, что хотела этого, как только уедет отсюда. Уедет от меня.

— Но я не уверена, что речь о том, чтобы быть счастливой, – продолжает она. – Я хочу доказать, что я могу это сделать. Хочу доказать, что достойна награды, которую получила. Убедиться, что делаю что-то, что оправдывает тот факт, что мой отец пожертвовал всей своей жизнью ради меня.

Вот оно.

— Миллер…

— Не говори ему, что я это сказала.

— Любовь нельзя заслужить. Монти отказался от карьеры, потому что безоговорочно любит тебя. Ты не обязана платить ему за это, гоняясь за наградами. Это так не работает.

— Кай, ты не понимаешь. Он пожертвовал всей своей жизнью ради меня, хотя едва меня знал. Вот почему я не хочу, чтобы ты увольнялся. Я не хочу, чтобы Макс чувствовал себя обузой, как я.

— Миллер. – Я немного резок, в основном потому, что мне не нравится, когда она говорит о себе в таком тоне. – Я не могу представить ни единого человека, который чувствовал бы себя обремененным из-за твоего присутствия в его жизни.

— Ты чувствовал. Когда я только приехала сюда.

— Ну, я передумал. Теперь я просто чувствую себя счастливым.

Ей нечего на это ответить, и между нами надолго повисает молчание.

— Если я сойду с дистанции, я буду чувствовать себя неудачницей. – Голос Миллер, как ни странно, немного срывается, поэтому я притягиваю ее к себе, позволяя высказать все, что она думает, неважно, пьяная она или нет. – Я думала, что этим летом мне просто нужен перерыв, чтобы прийти в себя, но это больше не похоже на эмоциональное выгорание. Такое чувство, что я всю жизнь гналась за карьерой, которая, как я поняла, несмотря на награды и престиж, не приносит мне удовлетворения. И в последние семь недель я была счастлива, как никогда в жизни, возясь с Максом, проводя время с отцом и с тобой.

— Миллс, тебе двадцать пять лет. Ты можешь менять направление деятельности еще сотню раз в своей жизни, и ты никогда не станешь неудачницей. Ты слишком трудолюбивый работник, чтобы тебя можно было считать неудачницей. Жизнь предназначена для того, чтобы проводить ее в погоне за счастьем.