Книга Неуловимая подача, страница 181 – Лиз Томфорд

— Я уже говорил с нашим работником. Сегодня вечером они собираются убрать поле, так что все в порядке.

— В чем дело?

Я беру две перчатки и протягиваю ей перчатку питчера.

Ее скептический взгляд перемещается с протянутой перчатки обратно на мое лицо.

— Я хочу посмотреть, как ты подаешь, мисс Всеамериканский питчер.

Она быстро качает головой.

— Я давно этого не делала.

— Ничего страшного. На этот счет не беспокойся.

— У меня хорошо не получится.

Я заметил в ней эту черту. Ей сложно не быть лучшей. Это странное противоречие для девушки, которая живет одинокой и беззаботной жизнью, переезжая из города в город. Но когда она ставит перед собой цель, у нее появляется врожденная потребность стать лучшей, чтобы ее достичь. Лучший американский питчер. Лауреат премии Джеймса Бирда. Как будто титулы означают, что она чего-то достигла, а не просто делает это для удовольствия.

— Миллс, мне все равно, хорошо получится или нет. Я просто хочу, чтобы ты повеселилась со мной, пока у меня еще есть ты.

Она нерешительно берет перчатку.

— Сыграем, – говорю я. – Если у тебя будет страйк, я перестану спрашивать, в чем дело. Если у тебя будет уок^[72], ты начнешь говорить.

Уголки ее губ слегка приподнимаются. Я бросаю ей софтбол и напутственно шлепаю рукой в перчатке по пятой точке, отправляя ее на площадку для подачи.

Она отходит примерно на сорок футов от меня, это не совсем полное расстояние от горки до домашней базы, но больше соответствует расстоянию, к которому она привыкла, когда играла в софтбол.

— Можно мне размяться? – спрашивает она.

Я посмеиваюсь, приседая за домашней площадкой. Какой дух соперничества!

— Да, детка, можешь размяться.

Миллер заправляет слишком длинные рукава майки в бретельки лифчика у себя на плечах и упирается ногами в грунт, примериваясь.

Я привык быть на ее месте, но она чертовски хорошо смотрится на этом поле, особенно когда носит мою фамилию.

Надев перчатку на левую руку и зажав в ней мяч, она один раз отрабатывает приемы, прежде чем полностью выйти на первую подачу. Перчатка громко шлепает ее по бедру, но не так громко, как звук, который издает мяч, ударяясь о мою ладонь в перчатке и пролетая прямо над домашней базой.

Что ж, черт возьми, это была отличная подача.

— Думаю, я готова, – говорит она, открывая свою перчатку, чтобы я мог бросить мяч обратно.

— Да, ничего особенного, Миллс. Я так и думал, что ты заржавела.

Она просто расправляет плечи и ловит мяч, снова занимая позицию для подачи, одержимая желанием убедиться, что ей не придется объяснять мне, что с ней не так.

Примерно через десять минут счет становится три – два. Подачи, которые ее отец называл «мячами», а не «страйками», едва ли выходили за пределы базы, и если бы с нами играл настоящий отбивающий, он бы ни за что на свете не замахнулся.

Мне не стыдно признаться, что я возбуждаюсь, наблюдая за своей девушкой, которая соревнуется со мной. Она так хорошо выглядит на фоне пустого стадиона за ее спиной, заходящего вдалеке солнца и капелек пота, выступившего у нее на лбу. Я хочу слизать их с нее, но проблема в том, что я сижу на корточках за домашней базой с сумасшедшей эрекцией, а несколько моих товарищей по команде собрались на нас посмотреть.

Они действительно портят настроение, но в то же время это – летний вечер на моем родном поле. Со мной мой сын, моя девушка и мой брат, а также Монти и все остальные ребята из моей команды. Вся моя семья здесь, а завтра все изменится. Итак, я постараюсь насладиться всем этим, пока еще могу.