Книга Неуловимая подача, страница 23 – Лиз Томфорд

— Черт возьми, – смеется он. – Это из-за горячей няни?

— Что, черт возьми, ты сказал, Родез? – кричит Монти, когда мы проходим мимо него, поднимаясь по лестнице в раздевалку, где меня встречают шлепками по заднице, по плечу и бесконечными похвалами за сегодняшнюю подачу.

— Ничего. Не думаю, что я что-то говорил, – оглядывается брат.

— Нет, я тоже ничего не слышал.

— Вот и славно. Ты нравишься мне гораздо больше, когда молчишь. – Монти треплет меня по затылку. – Отличная подача, Эйс.

Кивнув, я нахожу первого незанятого сотрудника.

— Сандерсон, – окликаю я одного из наших тренеров, усаживаясь на спинку скамейки, достаточно высоко, чтобы видеть поле. – У тебя телефон с собой?

Он нервно смотрит на меня, вероятно, потому, что ему хорошо известно: лучше не разговаривать с питчером между подачами. На самом деле обычно я вообще не разговариваю, и мои товарищи по команде знают, что меня нельзя отвлекать, когда я сажусь на скамейку запасных, но сегодняшний вечер – исключение.

После семи иннингов это седьмое сообщение, которое я отправил Миллер. Только я не могу быть тем, кто это сделает, потому что в дагауте на меня нацелено слишком много камер.

— Отправь сообщение, – кричу я, прежде чем продиктовать номер Миллер, который запомнил сегодня днем.

— Что написать?

— Проверка связи. Спроси ее, как Макс, и напомни, что она может принести его сюда, если у нее с ним возникнут проблемы. Ты ведь можешь забрать его у нее, верно?

— Эйс! – кричит Монти. – Перестань писать сообщения моей дочери и сосредоточься на чертовой игре.

— Эй, это у тебя на руках джокер, и это ты нанял ее присматривать за моим сыном. Сам виноват.

На его губах появляется легкая улыбка.

Сандерсон прочищает горло.

— Она ответила. – Он читает со своего телефона абсолютно бесстрастным голосом. – Она говорит: «Передай Каю, что если он не оставит меня в покое, я накормлю его ребенка всем сахаром, который только смогу найти в этом отеле, и посажу его перед экраном, чтобы ему промыли мозги этим чертовым Кокомелоном^[29], а потом оставлю его ворчливую задницу разбираться с Максом всю ночь».

— Не смешно. – Я подхожу, чтобы забрать у него телефон.

— Эйс, – говорит Монти, прикрываясь ладонью, чтобы посторонние не могли прочитать по губам. – Камеры.

Смиренно вздохнув, я говорю:

— Напиши ей в ответ, что она уволена.

Монти посмеивается себе под нос.

Сандерсон поднимает телефон, чтобы я мог прочитать поступающие сообщения.

Миллер:Меня уже уволили в третьем и шестом иннингах! Это, должно быть, новый рекорд.

Миллер:Передай ему, что за тот слоубол его следует уволить. Это было некрасиво.

Миллер:О, и скажи ему, что ему с его задницей совершенно не идут бейсбольные штаны.

Миллер:Вообще-то вру. Хотя насчет слоубола – это не ложь. В самом деле уродливо вышло.

— Господи, – выдыхаю я, качая головой. – Просто спроси ее, жив ли мой ребенок.

Телефон Сандерсона звякает.

— Жив.

У меня отлегло от сердца. Семь иннингов позади, осталось два.

— Жду не дождусь, когда с ней познакомлюсь, – слышу я, как Трэвис присоединяется к разговору с моими товарищами по команде со скамейки запасных.

— Самое время, чтобы у Макса появилась горячая няня, – говорит мой брат.

— Самое время, чтобы у нас появилась горячая няня. Мы это заслужили, – добавляет Коди, наш первый бейсмен^[30]. – Ребятам это гораздо интереснее, чем Максику.