Книга Неуловимая подача, страница 24 – Лиз Томфорд

Монти поворачивается, явно собираясь всыпать моим товарищам по команде по первое число, но я его опережаю.

— Осторожнее, – говорю я со своего места. Когда я встаю, куртка падает с моих плеч, и я говорю достаточно громко, чтобы меня услышали на другом конце дагаута. – Два раза повторять не буду, так что слушайте внимательно. Пусть никто даже не думает о ней. Мне плевать, если вы считаете, что она дар божий для этой команды, она здесь не для вас. Так что пусть это будет единственным предупреждением. Если вы попытаетесь приставать к ней так, что она почувствует себя некомфортно, будете иметь дело со мной. Думаете, Монти промолчит, когда дело касается его ребенка? – Я снисходительно усмехаюсь. – И вам не захочется знать, что с вами будет, если вы заденете моего ребенка, а задевать Миллер или любого, кто присматривает за моим сыном, – это то же самое, что задевать Макса, так что даже, мать вашу, не пытайтесь.

Я опускаюсь обратно на край скамейки и снова натягиваю на плечи куртку, чтобы сохранить тепло.

В дагауте воцаряется жуткая тишина, вероятно, потому, что мои товарищи по команде шокированы тем, что я вообще открыл рот. Негласные правила и суеверия бейсбола – это не игрушки, с ними не шутят, но убедиться, что с Максом все в порядке, для меня важнее любых суеверий.

— Да! – кричит мой брат, нарушая неловкое молчание. – Только Эйс может заставить ее почувствовать себя некомфортно, правда, тренер?

— Исайя, перестань быть таким подлизой и выходи на разминку. Ты следующий отбивающий.

— Есть, сэр!

Он меняет кепку на бейсбольный шлем и выбегает из дагаута в разминочный круг^[31], а я сижу и жду, когда эта проклятая игра наконец закончится.

— Макс, это твой папа. – Я показываю на экран телевизора в другом конце комнаты.

Он визжит и хлопает в ладоши, его глаза широко раскрыты от возбуждения.

— Твой папа – лучший бейсболист на свете?

Льдисто-голубые глазенки вспыхивают, так что буду считать, что Макс отвечает «да».

— Интересно, кто же сообщит эту новость Бейбу Руту и Вилли Мэйсу^[32]?

Он хихикает, хотя я знаю, что он понятия не имеет, о чем я спрашиваю.

За последние несколько проведенных с ним часов я поняла, что я самый забавный человек на свете, и если он будет продолжать смеяться над всем, что я скажу, то к концу лета моя самооценка взлетит до небес.

Когда отец предложил мне поработать няней у сынишки его питчера, я заколебалась. Я никогда раньше по-настоящему не проводила время с детьми, и, конечно, у меня были некоторые серьезные опасения, что я не справлюсь с этой ролью. Но эта работа отличается от всех остальных тем, что, независимо от того, лучшая я или нет, я помогаю непосредственно своему отцу. Другие цели, к которым я стремлюсь, – произвести на него впечатление, убедить его, что я что-то делаю со своей жизнью после того, как он отказался от своей. Но сейчас у меня есть возможность облегчить ему жизнь.

Макс продолжает смотреть на своего отца по телевизору, стоя на каком-то приспособлении, которое удерживает его в вертикальном положении на одном уровне с кухонной стойкой, чтобы он мог общаться со мной, пока я готовлю ему ужин. Он тянется за своим стаканчиком с водой и залпом выпивает его, пока я нарезаю кусочек авокадо, поджариваю тост и кладу его на подставку для еды, чтобы он мог есть и наводить беспорядок, как ему захочется.