Книга Неуловимая подача, страница 61 – Лиз Томфорд

Но самое приятное во всем этом – то, что мой сын здесь, и я все еще под впечатлением от этого.

После игры в тренировочном зале полно народу, потому что, помимо полета домой, завтра у нас наконец-то выходной. Большинство ребят проходят курс восстановления сегодня вечером, поэтому утром перед вылетом им не нужно встречаться с тренером или врачом команды. Я из тех парней, которые с нетерпением ждут возможности поспать столько, сколько мне позволит мой сын, поэтому, набросив на стойку резинку для упражнений, я оттягиваю ее, давая легкую нагрузку вращательной манжете плеча.

Обычно, особенно после проигрыша, я бы поспешил убраться отсюда, рассчитывая вовремя вернуться в отель, чтобы уложить Макса спать, но впервые за весь сезон я не чувствую необходимости торопиться.

Потому что я видел его всю игру.

Сидя на коленях у Миллер, Макс каждые несколько минут махал мне в дагауте, пока в третьем иннинге не отключился и не заснул у нее на груди. Я почти уверен, что мой ребенок пускал на нее слюни, но, похоже, это ее не беспокоило. Она просто гладила его по спинке, пока он дремал. Когда приходило время, снова наносила солнцезащитный крем на его маленькое тельце и все девять иннингов держала при себе мини-вентилятор.

Я был рядом, когда Макс проснулся, привыкая к окружающей обстановке, и едва он посмотрел на девушку, которая держала его на руках, на его личике расцвела сонная улыбка.

Она ему нравится. Это видно по тому, как он смотрит на нее, по тому, как тянется к ней, когда она рядом. Миллер приносит ему утешение, которого ему так не хватало, и она в равной степени приносит то же самое мне, когда я знаю, как хорошо они ладят.

— Кенни, пожалуйста, – умоляет мой брат, следуя за своей любимой тренершей, проскальзывая между столиками, чтобы не отстать от нее.

— Я с тобой не работаю.

— Это твоя прямая обязанность – работать со мной.

Кеннеди игнорирует его, прикладывая лед к колену Коди.

— Кенни, – братец хнычет как ребенок, каковым и является.

— Сандерсон свободен. Эй, Сандерсон! – зовет она. – С Родезом нужно немного поработать.

— Нет…

— Что болит? – спрашивает Сандерсон, подходя ближе. Глаза моего брата расширяются.

— Ничего.

Кеннеди разражается смехом у него за спиной.

— Давай, Исайя. Скажи ему, что ты хотел, чтобы я помассировала.

Сандерсон вскидывает руки.

— Клянусь богом, если ты скажешь о своих причиндалах, я тут же уволюсь.

— Господи Иисусе, – фыркаю я, качая головой, потому что я совершенно уверен, что именно это собирался сказать мой брат.

— Нет. Боже, нет. Речь о моей заднице.

— Твоих ягодицах, – поправляет Кеннеди.

— Моих ягодицах.

— Запрыгивай. – Сандерсон похлопывает по столу. – Давай посмотрим.

Исайя бросает на Кеннеди убийственный взгляд и, не сводя с нее глаз, взгромождается пятой точкой кверху на стол Сандерсона.

Когда Сандерсон начинает давить локтем на ягодицы моего брата, на лице Кеннеди появляется довольная улыбка, но, когда Исайя начинает давать тренеру указания и издавать звуки, выражающие дискомфорт, у нее вытягивается лицо.

— Исайя, тебе действительно больно? – спрашивает Сандерсон.

— Да. А ты думал, что я попросил Кенни поработать со мной только для того, чтобы она потрогала мою задницу?

— Да, – хором произносит большая часть зала.

— Вы все отстой, но нет, я просто думаю, что она мастер своего дела.