Книга Неуловимая подача, страница 79 – Лиз Томфорд

И поскольку я чертовски любопытна, я спрашиваю:

— А твой отец знает, что ты в Техасе?

Молчание почему-то становится все более напряженным. Проклятие, Миллер, отличный вопрос.

Проходит слишком много времени, и я начинаю устраиваться, переворачиваюсь на другой бок и пытаюсь уснуть, надеясь, что этот ненормальный парень, возможно, спит с открытыми глазами и поэтому не вспомнит мой глупый вопрос.

— Нет, – наконец произносит он в тишине.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом, но не задаю дополнительных вопросов, чтобы он не посоветовал мне замолчать.

Кай сдержанно смеется, но смех звучит немного тягостно.

— Он даже не знает, что у него есть внук.

Какого черта?

— Я не видел этого человека с тех пор, как мне было пятнадцать или шестнадцать. Когда умерла мама… – он качает головой.

Похоже, он хочет мне что-то сказать, но останавливает себя, и это заставляет меня задуматься, а была ли у него когда-нибудь вообще возможность с кем-нибудь поговорить.

— Могу я… могу я спросить, что случилось?

Кай наблюдает за мной с дразнящим блеском в глазах.

— И это все, что я должен был сделать, чтобы окончательно тебя взволновать? Рассказать о своих дерьмовых подростковых годах?

Я хлопаю его по груди, но благодарна за то, что он сейчас способен шутить.

Кай усмехается.

— Моя мама и так брала на себя бо́льшую часть тяжелой работы в семье, поэтому, когда она умерла, отец, вместо того чтобы сделать шаг вперед, стал пить до одури. Бросил на мое попечение тринадцатилетнего брата, когда я сам оставался еще ребенком. У меня тогда даже водительских прав не было.

О боже.

— В конце концов он прошел курс реабилитации и привел себя в порядок, но так и не вернулся. Последнее, что я о нем слышал, – он поселился в городе всего в двух часах езды от того места, где мы выросли, и снова женился.

— Ничего, если я буду ненавидеть и его тоже из-за тебя?

— Кто-то из нас, наверное, должен.

— Только не говори мне, что ты его простил. Я слишком мелочна для твоего уровня зрелости.

— Думаю, я на том этапе, когда я ничего к нему не чувствую. Тебя это устроит?

Лицо Кая мягкое, на нем нет сердитых морщин.

Как раздражающе разумно с его стороны.

— Исайя хотя бы сердит на него?

— Из-за меня, я думаю. Теперь, когда брат стал старше, он будет говорить о том, как ему неприятно, что я выбрал колледж поближе к родному городу, чтобы помочь ему закончить среднюю школу. И тому подобное. Но я, вероятно, поступил бы так, несмотря ни на что. Этот парень – мой лучший друг.

— Какой ты милый.

Он пронзает меня взглядом.

— Не называй меня милым.

Я нашариваю между нами его свободную руку и обхватываю ее, ладонь к ладони, а потом прижимаю ее тыльной стороной к своему лицу.

— Спасибо, что рассказал мне это.

Кай окидывает взглядом мое лицо, и в его глазах вспыхивает нежная тоска.

— Спасибо, что выслушала. У меня никогда не было человека, которому я мог бы это рассказать.

— Говори еще. У тебя сексуальный голос, даже когда ты рассказываешь о своей детской травме.

Он просто качает головой, улыбается и продолжает.

— Я не сержусь на него и не скучаю, но тоскую по тому, какой была наша семья раньше. До того как умерла мама, все было так по-другому… Это труднее всего – понимать, как выглядит хорошая семья, и не иметь ее больше. Я просто пытаюсь вернуть Максу частичку того, что потерял сам.