Книга Миля над землей, страница 146 – Лиз Томфорд

— Гораздо меньше больно, если тебя ненавидят, когда ты не являешься самим собой, чем если тебя не любят таким, какой ты есть, – продолжает он. – Как бы я ни говорил людям, что мне нравится их ненависть, больше всего на свете я хочу, чтобы меня любили, но я пока не готов рисковать быть отвергнутым.

Я тоже была самой собой, и этого оказалось недостаточно. На самом деле я чувствовала это бо́льшую часть своей взрослой жизни. Этот мужчина, который кажется непробиваемой кирпичной стеной, на самом деле чрезвычайно мягок и напуган, у него больше чувств, чем он хочет признать.

— Я могу быть самим собой лишь с несколькими людьми. Я не готов демонстрировать всему миру, какой я на самом деле. Стиви, меня это пугает.

Я кладу свою руку поверх его, нахмурив брови, чтобы сдержать эмоции.

— А мне ты доверяешь?

Карие глаза Зандерса смягчаются, ловя мой взгляд.

— А ты как думаешь, милая?

— Почему?

— Потому что на данный момент риск потерять все из-за того, что я не буду с тобой самим собой, намного страшнее, чем показать тебе, кто я есть. Ты мне нравишься, Ви, и я здесь абсолютно честен и уязвим. Я просто хочу, чтобы у тебя был шанс захотеть меня. Настоящего меня.

Еда на моей тарелке остыла, но мне все равно. Я больше не хочу есть. Я сыта от слов Зандерса, которые вселяют в меня больше надежды, чем я могла себе представить. Он доверяет мне достаточно, чтобы быть честным и уязвимым, таким, какой он есть. Почему я не могу поверить, что он не лжет о своих чувствах ко мне?

Встав со стула, я подхожу к нему и усаживаюсь к нему на колени, обнимаю его за плечи и утыкаюсь головой в его шею.

— Ты плачешь над диснеевскими фильмами? – поддразниваю я, мое дыхание овевает его кожу.

Он обхватывает меня руками за талию, прижимая к себе:

— Чертовски сильно пла́чу.

— Ты не похож на плаксу.

— Я пла́чу по многим поводам. Просто не позволяю людям это видеть. На самом деле я плакал до того, как ты появилась здесь.

Поднимая голову с его плеча, я хмурю брови, глядя на него:

— Почему?

Он одаривает меня легкой полуулыбкой:

— Мне позвонила моя мать.

— Что?

— Я повесил трубку в ту же секунду, едва понял, кто это, но потом у меня приключилась полномасштабная паническая атака, с которой я не сумел справиться. Все тело скрутило, и я расплакался, как ребенок, на полу в ванной. Я пошел в душ, чтобы попытаться смыть все это, и именно поэтому не слышал, как ты стучала.

— Господи, Зи. – Я успокаивающе провожу ладонью по его щеке, видя в этом мужчине гораздо больше, чем когда-либо ожидала. – Ты в порядке?

Он осторожно кивает:

— Со мной все будет в порядке.

Между нами повисает молчание. До благотворительного вечера, чуть больше недели назад, я ничего не знала о психическом здоровье Зандерса или о том факте, что он увлечен тем, что помогает другим справляться с их проблемами.

Припадая к его плечу, я тихонько спрашиваю:

— Что заставило тебя основать «Активные умы»?

Его рука обвивается вокруг меня, ложась на бедро, голова прижимается к моей.

— Я не хотел, чтобы другие дети страдали так, как страдал я и иногда страдаю до сих пор. Неспособность контролировать то, как твой разум влияет на тебя, – одно из худших чувств в мире. Ты ощущаешь себя загнанным в ловушку и беспомощным. Жаль, что я не пошел к психотерапевту в ту же секунду, как ушла моя мать, но с мужчинами о психическом здоровье говорить не принято, и я хотел разрушить это клише и обеспечить детям доступ к помощи, в которой они нуждаются. Помощи, в которой я нуждался, но не знал, как ее попросить.